Страницы: (1) 1
DeKart
 
  • *
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
ДЕНЬ СВЯТОГО ВАРФОЛОМЕЯ


Мне было уже двадцать три, а я всё ещё не была замужем. Как то так получилось. Родители меня, единственного ребёнка в семье, баловали. А почему бы и не побаловать, если есть такая возможность: папа – зав.отделом в центральном универмаге Сочи, а мама – главбух. в торге. Естественно, я каталась, как сыр в масле. Имела всё, чего только может хотеть девчонка, сначала маленькая, а потом – взрослая. Делала всё, что заблагорассудится и, поэтому, наверное, я выросла своевольной, той, которой никто не указ. Но, как ни странно, в одном я прислушивалась по молодости к родителям. И – зря. Все мои ребята чем-нибудь им, да не нравились. Предки капали этими найденными недостатками мне на мозги, а я, развесив уши, внимала им. А, по-моему, им было просто страшно, что их единственное чадо, дитятко родимое, покинет их и заживёт самостоятельно. Но, как бы то ни было, я не выскочила замуж в своё время, а потом уже сама не могла найти себе пару. Нет, мужики были. Но, или женаты, или что осталось. А я к остаткам не привыкла, я любила сливки. А сливки дома сидят, за них руками и ногами держатся. Нет, желающих бросить всё и предложить мне руку и сердце было предостаточно. Но, во-первых, предложить им ещё чего-либо было, увы, нечего, а, во-вторых, «предатели» меня не интересовали, с таким успехом они бросят и меня при случае. Мне казалось, что они хотят иметь не меня, а моих родителей. И я, пока была ещё золотая пора, ловила момент. Эх, «Сочи, тёмные ночи». Мужиков – куча, и все, как только собрали дома чемодан, тут же становились «холостяками». Выросшая в курортном городке, да ещё таком, я это всё прекрасно понимала и, хотя и предавалась всем прелестям мимолётной любви, но держала их всех на расстоянии. Я искала «большую любовь»...
А он, как раз, задел меня тем, что не лез ко мне ни с какой любовью, даже сторонился, чем и раздразнил меня, ведь я привыкла получать всё по первому требованию.
Увидела я его на пляже, примостился рядом. Разделся, а кожа – белая-белая, как трава из погреба. Я ему:
- Мужчина, возьмите крем, сгорите.
А он в ответ мне даже слова не сказал, только зыркнул глазами и отвернулся. Тут я разозлилась.
- Не будьте идиотом, солнце – вон какое. А крем – лучше не найдёте, французский.
Крем он, всё-таки, взял, буркнув:
- Спасибо.
Слово за слово, с пляжа ушли вместе. Встречались ещё пару раз, но вёл он со мной, как с корешом, будто мы одного пола с ним. Меня это взяло за своё, и я решила, впервые в своей жизни, добыть что-то сама, а не отнекиваться от предлагаемого, делая вид, что мне это всё надоело. Неделю я его обхаживала, вытягивая из него по слову.
Ему – 33. работает в каком-то управлении в Тюмени. Нефтяник, как я поняла. Четыре года назад овдовел. Детей всё у них не было, не получалось как-то: жена была откуда-то из-под Свердловска, а там – радиация. Я и не знала. Тут от Чернобыля второй год все дрожат, а оказывается на Урале уже двадцать с лишним лет – эта зараза, и никому дела нет. Короче, что-то у неё стало не так, долго лечилась, наконец – пошло дело, но толи поздно, толи не совсем пошло, но умерла при родах, а дочка так и не родилась. Вот он и ходит чернее тучи. Весь в работу ушёл. Так его, буквально, вытолкнули сюда, дав отпуска за два прошлых года.
Обхаживала я его, обхаживала, пока сама через неделю, не дождавшись, не поцеловала. И тут его прорвало, как прорывает плотину, стоит проделать в ней маленькую дырочку. Три недели мы отрывались напропалую. Набрав побольше продуктов, мы укатывали на папиной машине подальше от цивилизации и устраивали дикий пляж. Купались, загорали голышом, целовались так, что губы болели, и трахались. Трахались, как кролики, по три раза на день и с полной отдачей. Натосковался, бедный, за четыре года без женской ласки.
А потом я начала подумывать, не пора ли брать быка за рога, тем более, что Виктор и сам начал намекать о замужестве. И вечером, за чаем, как бы между прочим, я заикнулась об этом родителям. Те сразу подняли вой, но тут упёрлась я. Я орала, что мне уже двадцать три, что если я не выйду замуж в ближайшее время, то останусь старой девой. И вообще, какого рожна им надо? Мужик солидный, не пацан. Зарабатывает – дай бог другим. Квартира, машина. Нет хвоста в виде бывшей жены и алиментов на детей. Не красавец, но вполне приятный, даже – симпатичный. Рослый, стройный. Стар? Не стар, а – зрел. Живёт у чёрта на куличках? И не на куличках, а в областном центре, а то, что далеко от Сочи, так хоть какое то разнообразие. А на старости вернёмся в Сочи, квартира то у нас – кооперативная, не пропадёт при любом случае.
Я уломала своих. А что им оставалось делать? Хоть и эгоисты, а, всё-таки, понимали моё положение.
Виктор послал на работу телеграмму. Ему продлили отпуск, переслали ещё денег. И, справив через три недели свадьбу (папа уж постарался, всё организовал по высшему разряду, и в ЗАГС в очереди не пришлось ждать, без испытательного срока), мы отправились по Кавказу в свадебное путешествие на папиной «Волге».
Виктор осматривал окрестности, а я – магазины, собирала себе приданное. Особенно мне понравилось в Армении. Молодцы армяшки. Любят красивых женщин и любят их одевать. В магазинах, не в пример нашим, Краснодарским, хоть я там и покупала себе всё и с чёрного хода, но такого разнообразия, как здесь, не видела. И – импорта, и – собственного, особенно – кооперативы, золотые руки. Всё – красивое, добротно сделанное. Я набрала себе всего нового, начиная от трусиков, кончая шубкой. Даже Виктор раз отвлёкся от глазения на горы и отвалил бешенные деньги, полторы сотни, на английский комплектик. Гарнитурчик, конечно, закачаешься: все три, как положено, элемента, чёрный ажур. Я когда пришла на работу рассчитываться и показала девкам, те аж заскулили от зависти:
- Ой, Наташка, ты такая сексуальная…. У тебя всегда такие вещи были, но такое…. Это тебе муж подарил, да? А он кто, а? А какой он, а?
И пошло и поехало… Бабы есть бабы.
Отпуск у Виктора уже заканчивался. И так загулял, почти три месяца. Я уволилась, и мы отправились, как мне написали в «трудовой», «к новому месту жительства». А родители взялись собирать контейнер с моими шмотками.

Автор - DeKart

Это сообщение отредактировал radiotik - 07-02-2017 - 17:52
DeKart
 
  • *
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
В Адлере, перед посадкой, Виктор посоветовал мне переодеться в джинсы – в Свердловск летим, не в Ташкент, но я заупрямилась, жарко. Виктор усмехнулся:
- Это тут жарко, а там уже мороз может быть.
- А, переживу.
- Ты хоть колготки себе в сумочку положи.
- Не учи учёного, - начала хамить я.
И пожалела, но это – уже в Свердловске. Мороза, правда, не было, август всё-таки, но холод – зверский: ветер и мелкий дождь. Виктор отдал на трапе мне свою куртку, но голые ноги тут же покрылись гусиной кожей. Я еле дождалась багажа, чтобы переодеться, но стоически молчала, упрямство – такая вещь.
- Я же говорил тебе. – Начал Виктор, но я оборвала его:
- Не ной.
И тот лишь только пожал плечами…
Где же этот чёртов контейнер? Как оказалось, Виктор зря старался, когда пёр мои огромные чемоданищи. Я легкомысленно набила их вечерними туалетами и лёгкими платьицами. Из тёплых вещей у меня были только джинсы, свитер и три пары тонких колготок. Вот в этом я и проходила до середины сентября, пока в посылочном ящике не нашла открытку.
А вечером мы с Виктором разбирали контейнер! Оказывается, это так интересно: берёшь ящик и не знаешь, что в нём. Ой, а это что? Ой, смотри какая чудная вещица. Быстренько разобравшись с аппаратурой (мебели родители не прислали, Виктор сказал: не надо, своей хватит) мы взялись за одежду и бельё. Виктор раскрывал ящик, а я, в первую очередь натянув на себя тёплый байковый халат, раскладывала всё по полкам.
- А у тебя что, нет ритуз? – спросил Виктор, добравшись до здоровенного ящика с моим нижним бельём.
- Не ритуз, а – рейтуз, - поправила я его. – А потом, как это нет, если ты только что дал мне аж целую пару.
- Ну, это… - замялся Виктор, - я имел в виду другие. Ну, такие длинные трусы, что зимой женщины носят.
- А, ты трико имел в виду, - засмеялась я. – Нет, я их не ношу. Что – я, Ганька с села, что ли?
- Ну, с села, или не с села, - продолжал мяться Виктор, - но здесь без них не обойтись, холодно очень.
- Ладно, хватит, - резко перестав смеяться, оборвала я его. – Давай, что есть, не замёрзну как-нибудь.
Но Виктор, видать, остался при своём мнении, и когда мы целый месяц таскались по магазинам, докупая то, что оказалось непредусмотренным нами и родителями, но нужным в семейной жизни, он так и старался затолкать меня в трикотажные отделы, но я демонстративно их игнорировала.
Числа пятнадцатого октября, к вечеру, задул сильный ветер и грянул настоящий мороз, столбик резко упал до минус 15, и Виктор полез в шкаф за тёплым бельём. Переодевшись, он запрыгнул в кровать.
Что он, спать в нём собирается, что ли? – с удивлением подумала я. У меня отец не ходил то в нём никогда, не то, что спать. – А, ладно, его дело.
Но любопытство тянуло меня, как котёнка. Я никогда не видела мужчину в кальсонах, и мне было ужасно интересно, как это выглядит. Быстренько завершив вечерний туалет, я юркнула к нему под одеяло. Горячая вода, как всегда при «неожиданно наступившей зиме» куда то исчезла, шла еле тёплая, и я замёрзла, когда подмывалась, а ночнушки у меня были все «для секса, а не для сна» - короткие, без рукавов и прозрачные аж до безобразия. Я задрала её к груди и прижалась к Викторовой спине. Отогревшись через пару минут, я начала исследование. Я гладила Виктора по руке и плечу, обтянутым мягким трикотажем, голенький живот приятно прижимался к тёплой попке в таком же одеянии. Я опустила руку и перешла на его бедро, доходя до колена, насколько хватало руки. Было непривычно, все мои мужчины были или голыми, или, в крайнем случае, в плавках, или таких же коротеньких «западных» трусиках. А тут такое! У меня рука сама поползла в ширинку. Член «был готов к труду и обороне». Вдоволь набаловавшись, перебирая волосики и яички под легко растягивающемся трикотажем, я как бы попросила:
- Погрей мне спину, - а сама задрала сзади, и без того еле прикрывающую попку, рубашку. Но Виктор – не дурак, он сразу понял, что я имела в виду. Только почувствовав ягодицами ткань, я поняла, что Виктор пристроился, не снимая кальсон. Было тепло и приятно, не липли разгоряченные тела. Потекло у меня быстрее, чем обычно. Не давая Виктору кончить, я попросила:
- Давай сверху, - и сбросила одеяло. Красиво смотрелось в свете фонаря тело Виктора в белье. Сексуально вырисовывались на сиреневом фоне выведенные через широкую ширинку мошонка и торчавший в зенит член. У меня хлынуло, когда я развела до чрезвычайности ноги. Виктор буквально утонул во мне, возбуждая меня ещё сильнее, когда скомканной материей ширинки придавил клитор. Я обхватила его талию ногами, стараясь сильнее прижаться бугорком к этому жгуту, и дошла…
Утром была суббота, мы валялись часов до одиннадцати. Я опять копошилась у Виктора в кальсонах, в который раз пытаясь поднять уже обессилевший кончик. Виктор, стараясь попасть в струю, опять завёл разговор, что нужно сходить в универмаг, что хватит издеваться над собой. У меня резко пропало всё желание. Опять он вздумал учить меня!
- Слушай, что ты пристал ко мне со своими штанами? Я же сказала, что не надену их никогда в жизни, я не сельская бабка.
- Но ведь здесь город, а все в них ходят.
- А ты откуда знаешь? Что, проверял у всех в городе?
- А ты на балконы посмотри и увидишь: в чём здесь ходят. Да вон глянь, далеко ходить не надо, - стоя у окна, показал он во двор.
Я нехотя подошла к окну. Под ним какая-то пожилая женщина развешивала целую батарею застиранных штанов.
- И ты хочешь, чтобы я в таких ходила? – возмутилась я.
- Ну, почему в таких? – попытался урезонить меня Виктор. – Можно же и красивых найти. Ну, там, с рисунком, с цветочком каким-нибудь, в конце-концов, можно взять просто цветных и перебить на них переводки, как вон кооператоры начали делать на футболках.
- Всё, хватит, - разозлилась я. – Не лезь в мои трусы, как я не лезу в твои.
- Ну, в мои ты как раз сегодня, за ночь, раз пять слазила, - попытался скрасить всё шуткой Виктор. Но я её не приняла:
- Не нравится, больше не полезу.
И мы поссорились в первый раз…
А потом ссоры пошли чередой, и всё по одной и той же причине: Виктор постоянно влезал в мой гардероб, приводя различные доводы, я ему, в ответ, свои:
- Зачем носить кучу трусов, три резинки нарежут так, что кровь застынет.
- Да кто тебя заставляет носить кучу, носи одни, только тёплые.
- А как я надену на голое тело колготки, они будут тело раздражать?
- А кто тебе сказал, что их нужно носить сверху колготок, носи споднизу. И тело как раз раздражать не будет, как если ты наденешь колготки на короткие трусики.
- Да мне будет теплее, если я надену тёплые рейтузы, а не трико с колготками.
- Да смысл не в том, что надеть шерстяные рейтузы, а в том, что бёдра постоянно укрыты тёплым и мягким трикотажем, ведь рейтузы ты снимешь, зайдя в помещение. И дело не в толщине белья, а многослойности. Вон на окнах зачем две рамы, а не одно толстое?
Но я упрямо не слушала доводов Виктора. Все наши споры закачивались, как правило, ссорой, после того как я начинала грубить и обзывать его, приказывая не лезь в моё бельё, считая это моим делом. На что Виктор упрямо долдонил, что это и его дело: в чём ходит его жена. Это дяде Васе с 52-й квартиры должно быть безразлично, какие у меня трусы, а у мужа – это его прямая обязанность. Но всё было тщетно.
Виктор, через месяц, поняв всю бесполезность попыток уговорить меня купить себе трико, перестал заводить об этом разговор. Я была довольна, что добила таки его и бегала на работу в свитерах и джинсах, или шерстяных рейтузах, пододевая под них колготки.

Автор - DeKart

Это сообщение отредактировал radiotik - 07-02-2017 - 17:54
DeKart
 
  • *
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
Наступил Новый Год. Свой первый праздник мы решили встретить дома вдвоём. Ночь была прекрасна: ужин при свечах, настоящая ёлка, а не как у нас всю жизнь – искусственная. До нас пока их довезут, они все пожелтеют и обсыпятся. Утром, а вернее уже днём, едва открыв глаза, я побежала к ёлочке.
- Ну-ка, ну-ка, что нам Дедушка Мороз принёс? - нежно ворковала я, схватив большой, но мягкий пакет.
С нетерпением я рвала бумагу, думая, что там: новое платье, а может костюм? Пакет вон какой большой. Но каково было моё изумление, когда, развернув бумагу, я увидела там стопку разноцветных трико, коротких и длинных.
- Сюрприз, - радостно заорал Виктор, как был, в белье, выскакивая из-под одеяла и подставляя щёку для поцелуя.
Какой там поцелуй! От обиды, возмущения, неоправдавшихся надежд я чуть не заплакала.
- Опять ты взялся за своё, - простонала я, в сердцах бросая бельё на кровать.
- Ну, Наташенька, хватит дуться. Я подумал, что, может, хоть как подарок ты их наденешь. Ведь все же носят.
- Кто это все? – Уже почти орала я. Праздник был испорчен. – Кто это все? У нас в торге их никто, кроме старухи – заведующей не носит, а я ещё не старуха.
- Да в вашем проклятом торге, - уже тоже начал терять терпение Виктор, - одни б…и, извини за слово, работают. Ни одной замужней, все сучки, только и норовят, что потрахаться.
- Может и я – б…ь? – орала я. – Может тоже норовлю потрахаться?
- Не знаю, может! Только всё-равно нужно одеваться. А захотелось потрахаться, так иди в ванную и переоденься в своё любимое бикини.
От возмущения я только открывала и закрывала рот, не находя слов.
- Пойми, Наташенька, - уже тихо заговорил Виктор. – Ты – женщина, скоро станешь матерью, тебе рожать. Нужно беречь себя, а ты ходишь в сорокаградусный мороз в нейлоновых трусиках, как идиотка.
Никто ещё не называл меня идиоткой! С холодной жестокостью я спросила:
- Твоя жена носила эти чёртовы штаны?
- Носила, - как-то растерянно ответил, не понимая, куда я клоню, Виктор.
- Так вот: она их носила, и где теперь она? Помогли они ей?
- Ну зачем ты так, Наташенька? Ведь ты прекрасно знаешь, отчего она умерла, - попытался урезонить меня Виктор, но меня понесло.
- Носи, не носи, всё равно подохнешь, как она, - орала я. – Ой, - запнулась я, - прости меня. Прости меня, Витя.
Но было поздно. Ни слово не говоря, кое-как одевшись, он хлопнул дверью. Ночевать он не пришёл. Не пришёл и второго. Я позвонила ему на работу, там ответили, что Виктор Николаевич уехал в тайгу на буровую по какому-то делу.
Я расстроилась. Из-за глупого дела, яйца выеденного не стоившего, мы – упрямые идиоты, не желающие уступать друг другу, постоянно ссоримся. Может мне и впрямь их надеть? Нет, нельзя, только раз уступи, так потом своего слова иметь не будешь. Но, всё-таки, пока его нет, можно поэкспериментировать. Достав из шкафа заброшенные туда скомканные вещи, я разложила их на кровати. Двое таких, двое таких. Я разделась и натянула на себя самые длинные.
Господи, и в этом он предлагает мне ходить?! Верхняя резинка охватывала талию чуть ли не под грудями. Плотный, оранжевого цвета трикотаж заканчивался планкой около коленей. Я надела рейтузы. Их высоты не хватило, чтобы закрыть штаны, здесь помогут только высокие зимние колготки. Я набросила свитер. Вверху вроде бы ничего, но внизу! Внизу через рейтузы чётко вырисовывалась широченная, сантиметра на четыре, планка. Что ж, мне теперь юбку надевать? Представляю, как это будет выглядеть: юбка, а под ней рейтузы. А я уже привыкла к тому, что, отличаясь от этих действительно толстозадых шлюх, надевала рейтузы и длинный, закрывающий попку, свитер. Мне было так удобно и льстило, что, когда я ходила по коридорам, мне вслед оглядывались все встречные мужчины. Можно, конечно, рейтузы, придя на работу, снимать, как это делают у нас все бабы. Но то – бабы, а я не считала себя бабой! Нет, пусть он их сам носит.
Я надела самые короткие. Это ещё ничего. Высота – чуть выше пупка, а длины едва хватало, чтобы выйти на ноги. К тому же внизу была не планка, а тесьма, которая едва вырисовывалась через рейтузы. Но, всё-таки, они были видны. И, когда я, решившись, надела их назавтра на работу, я чувствовала себя не в своей тарелке. Мне казалось, что все только и смотрели на мои ягодички. Мне постоянно чудился шёпот: «А Вы видели сегодня нашу Наташеньку? Она изменила свой имидж. Что Вы говорите? Да, у неё умерла бабушка и оставила в наследство дюжину штанов. Ну, знаете, такие, с резинками под коленями, так она теперь их носит. Да нет, она теперь вместо маечек будет носить рубахи. Да что Вы говорите, трикотажные? Да нет, холщавые. И т.д., и т.п….»
Я едва досидела до вечера, стараясь поменьше вылезать из-за стола, хотя кому какое дело было до того, что на мне надето. Но, тем не менее, по дороге домой я зашла в универмаг и, решив пойти на компромисс с Виктором, выбрала там себе несколько трусов, хотя и не длинных, внизу они были как обычные, ну, может, почти, но вверху они были повыше всех моих и закрывали полностью живот вместе с пупком.
Но когда через неделю на пороге возник Виктор, я не
успела поделиться с ним этой новостью. Неловко переминаясь, он произнёс, всё испортив:
- Знаешь, Наташа, если ты хочешь ходить в бикини, то и ходи. Только, всё-таки, очень прошу, надевай на них вот это.
И он достал, чтобы Вы думали? Да, да, всё те же штаны. Да мало того – толстые, с начёсом. Я просто озверела.
- Хорошо, - с издёвкой сказала я. – Я буду их надевать, но только лишь для того, чтобы станцевать для тебя «канкан». Раз ты жить без них не можешь. Я буду их надевать, чтобы у тебя вскакивало…
Я дёрнулась, мне показалось, что Виктор хотел отвесить мне оплеуху, но он сдержался и только бросил в сердцах:
- Дура…
- Сам дурак,, - заорала я и, швырнув со злостью штаны на пол, принялась остервенело топтать их ногами.
Утром я демонстративно надела шёлковые трусики. Да какое там – трусики, так: маленький, светящийся треугольничек, с уголков связанный двумя ниточками, и тонкие колготки. Гордо отказавшись ехать на работу с Виктором в машине, я запёрлась в автобус.
И довыделывалась. С двери сильно дуло и прямо под короткую юбку. Короче, надуло. На следующий день я не могла пописать без слёз. Поход в туалет становился для меня броском на амбразуру. Выдержав, ни слова не говоря Виктору, сутки, я отправилась в поликлинику к гинекологу.
- На что жалуетесь? – спросил меня врач – уже почти старичок.
- Понимаете, доктор, - застеснялась я. До этого мне приходилось общаться в этих вопросах только с сочинской зав.кабинета – хорошей маминой знакомой. – Понимаете? Я застудилась, и мне больно ходить в туалет.
- Так это Вам, дорогуша, нужно к урологу, - заметил врач. – Но, всё-таки, давайте я Вас осмотрю. А то, может быть, Вы ошибаетесь, что застудились.
Я сообразила, о чём это он, только тогда, когда уже разделась. Наглец! – только и подумала я. Но деваться некуда и я взгромоздилась в кресле.
- Типичный цистит, - заключил доктор, кончив копаться у меня между ног. – Одевайтесь, дорогуша. Хотя это уже и не мой профиль, но, чтобы Вы не бегали лишний раз по кабинетам, я Вам выпишу антибиотики. Как пользоваться – в рецепте всё расписано. Так, не переохлаждайтесь. Вечером попарьтесь над ведром. Травы у Вас есть? Нет? Тогда вот ещё рецепт. Одевайтесь потеплее, берегите от холода всё ниже пояса, особенно ноги. И зайдите через пару дней, я осмотрю Вас.
На ведре, естественно, я париться не стала, этого ещё не хватало, наглоталась таблеток. Но они мне, особенно, не помогли. Как не помогали от холода тонкие колготки, которые я, назло Виктору, продолжала носить. По-прежнему было больно, и я опять отправилась к старичку, тем более он говорил мне зайти.
- Знаете, милая моя, я не буду Вас лечить. – Сказал он, когда я начала складывать одежду на тахту. – И знаете почему? Потому что Вы не хотите лечиться. Как можно вылечить алкоголика, если он нажирается каждый день? Не поняли? Я Вам сейчас всё объясню. Мой дедушка тоже врачевал, так он говорил, что здоровее женщины нет никого. Рожает по десять детей и хоть бы что. А сейчас? У каждой второй или придатки, или воспаление яичников. И знаете почему? Потому что Ваша прабабушка постоянно носила длинные юбки и кучу нижних, и только в летнюю жару позволяла себе снять, извиняюсь, но это так, панталоны. А посмотрите сейчас на себя. Во что Вы одеты. Вы что, на конкурс красоты пришли? Это ж надо, на улице – минус тридцать шесть, а она – в кружевных трусиках! Дорогуша, пожалейте себя, так Вы через год и рожать не сможете.
И этот туда же, - зло думала я, торопливо одеваясь.
- Ширму поставьте, а то пялитесь на женщин, когда они раздеваются! – Кинула я ему, хватаясь за ручку двери.
- А я специально её убрал, чтобы видеть, как сберегают себя мои пациентки, - усмехнулся мне в ответ старикан.
Наглец и хам, - думала я, летя на скорости в кабинет уролога, - чёрта с два он меня ещё раз увидит.
- Девушка, у меня цистит, - заявила я с порога молодой девчонке - моей ровеснице.
Только что из института – подумала я.
- А если Вы знаете, что у Вас, так чего же пришли ко мне? - равнодушно спросила в ответ она. – Горячую грелку между ног на ночь – вот и всё лечение.
- А что, Вы мне не дадите никаких лекарств?
- Лекарств? Какие тут могут быть лекарства, греть нужно. Но если Вам так хочется травиться, вот противовоспалительные, сильнее нет. За пару дней как рукой снимет.
Вот это врач, - думала я, шагая в аптеку. – Две минуты и никаких осмотров. Посмотрим только результат от её лечения.
Вечером я нажралась таблеток и, за неимением грелки, сунула между ног бутылку с горячей водой, она даже оказалась удобнее.
- Одеваться надо, - с издёвкой произнёс Виктор, наблюдая за моими махинациями.
- Пошёл ты… - со злостью ответила я, но утром, всё же, пересмотрела гардероб. Когда на унитаз не сходишь – тут не до шуток. И я стала ходить на работу в толстой шерстяной юбке, под которую надевала тёплые колготки с высокими, приобретёнными в январе трусами. А выходя на улицу, я пододевала ещё и рейтузы, которые снимала, приходя на работу. Цистит у меня прошёл, и я была довольна, только одно раздражало меня – покалывали бёдра шерстяные колготки, и я то и дело чесала их, прячась под столом. Виктор перестал донимать меня своим трико, и наша жизнь стала налаживаться.

Автор - DeKart

Это сообщение отредактировал radiotik - 07-02-2017 - 17:56
DeKart
 
  • *
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
….Однажды, к середине февраля, придя с работы, Виктор заявил:
- Наташ, тут, оказывается, скоро день Святого Валентина, слышала о таком дне влюблённых? Так Изольда Ивановна, секретарша нашего директора, вечеринку по этому поводу устраивает на дому. Тематическую, так сказать, ну там: конкурсы, викторина. Сброс по червонцу с носа, на шампанское там, призы.
- Да пойдём, а то в этой глухомани никаких развлечений.
На следующий день Виктор притащил пригласительный билет на вечер для пары. Билет хоть и был отпечатан на машинке, но красиво оформлен от руки. Меня только шокировала маленькая приписка внизу: «для создания эротической обстановки женщинам рекомендуется не надевать колготок, а мужчинам – трусы». А баба не дура, - подумала я, если я буду знать, что у мужика под брюками нет ничего, это, и правда, будет меня заводить. Только как это относится ко мне – без колготок? Зима ведь! Она, наверное, имела в виду надеть чулки. Ну, чулки, это не проблема, но тоже только если не холодно. Во-первых, чулки то у меня только тонкие, я их покупала для красоты, а не согрева, и то только когда мне Виктор подарил гарнитур. А во-вторых, низ-то останется открытым, трусы от гарнитура так, ажурные, видимость одна. Что ж, мне опять цистит ловить? Нет уж, хватит, насучилась я ногами, сидя на унитазе. Придётся пофантазировать. И нафантазировала. Это была первая вечеринка у мужа на работе, и я решила показать им! Представляете: шикарное шёлковое платье свободными волнами спадающее до середины бедра, ажурные чулки в тон платью.
Жалко, никто не увидит, что у меня под платьем, а то они бы, суки, от зависти поздыхали бы. Ничего, они и так поздыхают, когда я надену бусы из настоящего жемчуга. А чтобы не замёрзнуть, наверх я надела мягкую кофту и толстые рейтузы – сниму, когда приду. А Виктор, вообще, вышел из своего положения по-своему просто. Он, как всегда, надел под брюки одни кальсоны.
- Ты что, так и пойдёшь в кальсонах? – спросила я его.
- А что? Там про них ничего не сказано, только про трусы. И пусть кто-нибудь попробует сказать, что я – в трусах. – Пошутил он в ответ.
- Ну, на вечер всё же идёшь, не в тайгу, - засомневалась я.
- Во-первых, кто там будет знать: в чём я? А, во-вторых, не сомневаюсь, что все мужики там в них будут.
- А кто там будет? – спросила я Виктора уже в машине, когда мы ехали на вечер.
- А чёрт его знает! С нашей работы, вроде бы, только Николай с женой. Ну, знаешь, такой с усами? А остальные, похоже, все знакомые Изольды. Приедем – увидим.
На пороге нас встретила, можно сказать – дама, лет 40 – 50, но молодящаяся, поэтому возраст точнее не назовёшь.
- Вы – Наташа? Очень приятно. Изольда Ивановна. Проходите - раздевайтесь.
- Наташенька, я же просила – без колготок, а Вы вообще рейтузы надели! – с укоризной промолвила она, когда я начала раздеваться.
- Не волнуйтесь, Изольда Ивановна, сейчас я их сниму, - ответила я и юркнула в ванную.
- Ну, это – другое дело. Вы – просто прелесть, Наташенька, - восхитилась она, когда я предстала пред ней во всей красе. – Витенька, Вам никто не говорил, что у Вас самая красивая жена. Мне кажется, что сегодняшний вечер будет испорчен, все мужики позабудут всё на свете и только и будут делать, что смотреть на Наташеньку, - ворковала она, провожая в гостиную.
Гостиная была убрана под стать вечеру: гирлянды из цветов и сердечек. Повсюду календари и картинки обнажённых и едва прикрытых девушек и под стать им мужчин. Все уже были в сборе, нас представили, и вечер начался. Обстановка была непринуждённая, мне понравилось. Сидели кто где, на диване, в креслах, один даже на полу, примостился возле ног подруги. Посредине – журнальный столик: лёгкая закуска, вино, шампанское.
Вначале устроили викторину. В основном мы оказались тёмными людьми, мало кто чего угадывал. Ну откуда мне было знать, что женщины надели трусы, пардон, панталоны, только после французской революции. Оказывается, до этого они ходили с голой писей, в чулках и нижних юбках. И ничего – никто не болел! А я то думала, что варвары принесли штаны и для римлянок. Век живи – век учись.
После викторины устроили танцы. Стремясь к эротичности, притушили свет. Окна были плотно зашторены, и свет с улицы вообще не попадал. Виктор (первый танец танцевали кто с кем пришёл) сразу же прижал меня к себе – обстановка располагала.
А потом, как всегда у нас, была лекция. Но лекция мне понравилась, очень интересно-познавательная. Изольда рассказала нам минут за 15 историю возникновения и совершенствования такой интимной вещицы, как бюстгальтер. Сейчас нет ни одной цивилизованной женщины, кто бы
его не носил. Но, навряд ли кто, включая и меня, знал, что, оказывается, ещё месопотамские женщины уже тогда туго перебинтовывали себе груди, чтобы они не болтались. А сколько страданий претерпевали средневековые женщины, не хуже своих рыцарей заковываясь в эти тяжеленные и тесные корсеты. Но те хоть надевали их, только идя на войну или турнир, а бедным дамам приходилось мучиться в них постоянно. И только какая-то умная француженка, аж в начале нашего века, додумалась до обыкновенного лифчика. Да ей за это нужно в ножки поклониться! Представляю я себя в толстенном, как бронежилет, корсете из китового уса. Да я лучше груди себе отрежу!
Потом опять танцы. Пригласил меня этот «усатый Николай». Я не сомневалась – уже на середине танца он, пользуясь полумраком, начал прижиматься ко мне.
Потом был конкурс. Мы обхихикались: кто из мужчин быстрее и аккуратнее погладит женские трусики. Изольда выложила стопку, своих, наверное, после стирки (и не постеснялась, стерва. Труд решила себе облегчить), и засекала по стрелке. Победил один пожилой мужичок. Чувствуется опыт!
Потом опять танцы с прижиманиями в полумраке. А потом конкурс-викторина с в никакие ворота не лезущим названием: «Кто последний назовёт противозачаточное средство». Хихикая и краснея, мы называли: спиралька, презерватив… Да, я забыла сказать, победителю каждого конкурса вручался приз – презерватив, а по стенам висели, я сначала подумала – бледные шарики, а потом присмотрелась – надутые презервативы. Кто-то вспомнил мази и пилюли, но всех буквально убил хохотом Виктор, крикнув:
- Открытая форточка!
Он и стал победителем – за юмор.

Автор - DeKart

Это сообщение отредактировал radiotik - 07-02-2017 - 18:02
DeKart
 
  • *
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
Потом опять танцы. Мы пьянели и расковывались, а я всё же хлопнула легонько по руке, перешедшей с моих рёбер на грудь. И уже никого не шокировало название следующего конкурса: «Кто последний назовёт сексуальную принадлежность».
Что тут началось! Мы орали, перебивая друг друга: надувные бабы, искусственный фаллос, свечка. Мы уже перебрали все овощи из разряда «нетёртой моркови» и «огурцов пупырчатых», когда усталая Изольда подвела итог, заорав:
- Вам только в овощной магазин ходить, а не в секс-шоп. Давайте конкурс «Как вы знаете друг друга?». Требуется две женатые пары.
Я уже была навеселе и вытащила за руку Виктора. Нашими соперниками оказалась та пожилая пара. Отвечали по очереди, муж и жена. Она писала правильный ответ на бумаге и отдавала его Изольде. Муж отвечал, а Изольда проверяла. Потом всё было наоборот. Вначале вопросы был самыми невинными, типа: какого цвета у Вашего мужа глаза?
Мадам засмущалась:
- Ой, а я уже и не помню.
И все заржали.
Какие духи предпочитает Ваша жена? А потом уже даже слегка и наглые: какой сейчас на Вашей жене бюстгальтер. Виктор с успехом вышел из положения, до тонкости расписав английское произведение искусства. Ещё бы, он сам его покупал! Не отстал от него и мужичок:
- А на моей супруге не бюстгальтер, а корсет. Не смущайся, Петровна, толстеть не надо и затягиваться не придётся. А мне нравится, тем более, его Петровна сама сшила.
Народ заорал:
- Показать….показать…
- Покажите, Валентина Петровна, народ просит, - вступила Изольда Ивановна.
- Да вы что, с ума сошли? – побагровела «Петровна».
- Да чего там, покажи уж. Все свои, не стесняйся, - кивнул ей муж.
- А, ладно. Только дайте, я хряпну для смелости, - согласилась она, осушая стограммовый стакан водки.
Во даёт! – Восхитилась я, когда она задрала платье, закрывая им лицо, как те бабы в «Белом солнце пустыни».
Только у них животы были голые, а у этой затянут в зеленоватый, с красными цветочками, сатин. Громадные груди прятались в отделанных кружевной тесьмой чашечках. Наверное, по низу шла такая же тесьма, но её не было видно, потому что штанишки на ней были, ну чуть покороче тех шальвар, что были на Гюльчатай. С той разницей, что у Гюльчатай они закрывали и икры, а у этой только бедра. Раздался гром аплодисментов.
А последний вопрос был чуть ли не провокационным. Сколько у Вашей жены трусиков, длины которых хватит, чтобы выйти на ноги. Тут у мужика вытянулось лицо:
- Да хтошь их знает, там не меньше полшкафа.
«Петровна» тоже не смогла дать правильный ответ:
- Их там столько накопилось за всё время. Новые покупаешь, а старые не выбрасываешь. Жалко. То на тряпки пустишь, то ещё на что потребоваться могут…
Зато Виктор тут же ответил:
- Пять.
- Неправильно, - сказала Изольда, прочитав мой ответ, - четыре.
- Нет, пять, - настаивал Виктор.
- Наташенька, рассуди, - просила меня Изольда.
Краснея, чёрт бы побрал этого Виктора, не покупал бы, и не было бы ни одних, я выпалила:
- Двое длинных и двое коротких.
- Наташенька, - поправил меня под общий хохот Виктор, - ты забыла про тёпленькие, с начёсом, которые ты купила, чтобы ходить со мной на весеннюю рыбалку.
Хоть в этом я была благодарна Виктору: он вывел меня из смущения такой простой причиной имения длинных штанов. И что не ляпнул, что это он покупает мне трико.
Единодушно в этом конкурсе победил Виктор. Как сказала Изольда, лучше жены знающий её бельё. А потом Изольда устроили чёрт те что.
Мужчины ушли в другую комнату, а мы стали в колонну по одному, произвольно выбирая: кто за кем. Потушили свет. Конкурс, вернее не конкурс, а номер что ли? «Более близкое знакомство». Задача: случайная пара по команде Изольды в полной темноте выходит в коридор и, не зная, кто это встретился, проводят там, наедине, пять минут. Затем, по еле светящейся дорожке из новогодней гирлянды они уходят на тёмную кухню. Потом следующая пара, и так, пока не пройдут все. Конфиденциальность и тайна мероприятий в коридоре гарантируется.
Я вышла третьей. Меня тут же нащупала чья-то мужская рука. Схватив за запястье, она сунула мою ладошку в уже расстегнутую ширинку.
А Виктор не ошибся, - подумала я, - действительно: кальсоны без трусов. И схватила напряжённый член. Но когда он попыталась запустить свою руку мне под платье, я жёстко и твердо отвела её и зажала бёдра.
- У нас всего пять минут. И некогда ломаться, - услышала я жаркий шёпот. Голос был прерывистый, но я всё же узнала парня моих лет, пришедшего с очень молоденькой девушкой в облегающей юбке.
Я стоически молчала, стараясь не выдать себя. Хотя что там выдавать? Конечно, он меня сразу узнал. Я – единственная, кто был в шёлковом платье. Остальные были в трикотажных или шерстяных юбках с кофтами. Но я не желала, чтобы потом обо мне ходили по управлению разговоры. Но всё получилось неожиданно скоротечно, парень вдруг замер, напрягся, и я почувствовала, как по каналику, с усилием разжимая пальцы, рванула сперма. Ладно ещё, что не вытащила член наружу, а то хорошо бы я смотрелась в шёлковом, измазанном спермой, платье, с которого её не стереть, ни замыть, тут же покроется сначала тёмными, а потом, когда высохнет, белыми пятнами.
Молодой, не сдержанный, торопится, - подумала я, вытаскивая из кальсон испачканную руку, и пошла по дорожке на кухню, распространяя вокруг себя характерный запах. Натолкнувшись на кого-то пару раз в темноте, я нашарила мойку и подставила руку под струю воды.
- О! Уже кто-то подмывается! – Услышала я весёлый голос мужа и затаила дыхание. Не хватало ещё, чтобы он узнал, что это – я. Хотя неизвестно ещё, с кем это встретился он, и чем они там занимались. И, когда устроили следующие танцы, я постаралась вычислить мужа в полутьме. Увидела я его на фоне чуть светлого, из-за кухни, дверного проёма. На его груди, обхватив Виктору шею руками, буквально лежала та молоденькая девушка. А Виктор цепко держал её за ягодицы, прижимаясь друг к другу низом. Я подумала, что раз так, то можно слегка расслабиться и завела Николаю между ног бедро, сразу почувствовав напряжённый член. Тот, сразу осмелев, начал потихоньку обсыпать мою шею лёгкими поцелуями, а я положила голову на его плечо, временами куда то проваливаясь.

Это сообщение отредактировал radiotik - 07-02-2017 - 18:02
DeKart
 
  • *
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
А затем был конкурс на лучшую гибкость дам. Требовалось, как можно сильнее, сесть на шпагат. Петровна сразу отказалась, заявив, что если она сядет на шпагат, то уже никогда не встанет, а её мужу так и придётся таскать её с разведёнными ногами.
Жена Николая и её ровесница быстро вышли из игры: слегка расставив ноги, они сказали, что больше не могут, для их тридцати и этого хватит. Идиотки, шпагат нужно делать не в стороны, а одной ногой – вперёд, а другой – назад, так проще. Чувствуется, что никогда гимнастикой не занимались. Остались только я с той молодухой. В ней была какая то растяжка, но ей мешала узкая юбка. Я уже почти была объявлена победительницей, мне оставалось до пола чуть более десяти сантиметров, когда она махнула на всё рукой. Видно её заело, и она, плюнув на стеснительность, задрала до пояса юбку, а потом, приподняв слегка комбинацию, буквально плюхнулась на пол. Её стройные бёдра, до середины туго обтянутые трико в цветной горошек, образовали ровную линию. А потом, решив повыделываться, она перешла на боковой шпагат и, приподняв слегка, взявшись за голени руками, ровные, даже не напряжённые ножки, она крутанулась на промежности.
- Моя подруга, кандидат в мастера спорта по художественной гимнастике, Татьяна Рожкова! – гордо объявила, когда смолкли аплодисменты, уже великовозрастная, дочка Изольды.
Они бы ещё Плисецкую сюда притащили, - подумала я. – Знала бы, что здесь без перспектив – не корячилась.
- Ну, а теперь конкурс на наблюдательность мужчин, - объявила Изольда Ивановна. – Мужчины, ну-ка, помогите.
Мужики отодвинули диван от стены и уселись на полу перед ними так, чтобы было видно только головы и груди дам, ставших за спинкой дивана. Чтобы не смущать дам, как сказала Изольда. Задача: по порядку мужчинам завязывали глаза, мы произвольно становились за диваном, приподнимая подолы до пояса. И он, проведя руками по нашим бёдрам, должен на ощупь угадать: где кто. Обязательно нужно узнать жену, в противном случае угадывающий дисквалифицируется.
Ещё чего! – подумала я. – Будет меня тут каждый лапать. Но никто не возмутился, все уже были достаточно пьяны и раскрепощены, и я решила не строить из себя ханжу. Но, всё же, я вздрогнула, когда первый, Николай, пользуясь случаем, провёл рукой у меня по голым ягодицам.
Всех рассмешил муж ровесницы жены Николая, перепутав их между собой.
- А чёрт их разберёт, если они обе в сорочках, и трусы у них одинаковые, с резинками, - смущённо оправдывался он, когда его, дисквалифицированного Изольдой, с позором выгнали из-за дивана.
В принципе, их перепутали почти все, безошибочно узнавали только меня, логично решив, что под шёлковое платье я не смогу надеть трико и буду в шёлковых трусиках, и Петровну, её с толстенными ляжками не угадал бы только полный дурак. Хотя и эта спортсменка с её упругими бёдрами долго ещё будет сниться мужикам. Но, единственный, кто угадал всех, был Виктор.
Что-то слишком хорошо он знает ляжки жены Николая, - подозрительно подумала я, - нужно будет при случае разобраться. Жалко, что я на них не взглянула, стоя за диваном. Но случай тут же представился, поскольку Изольда объявила последний конкурс: «Кто дольше просидит на шее у мужа». В буквальном смысле. Мы встали в круг, мужики присели. А потом встали, приподняв нас, сидевших верхом у них на шее. Опять из игры выпала пара Петровны. Её разлюбезный категорически отказался «таскать на своём горбу эту корову, дабы не хряснул позвоночник». А, по-моему, он её просто бы не оторвал от пола, не то, что приподнять.
Первым вырубился Николай, его жена была потолще всех, но я всё же успела досконально её изучить. Сидя на шее у мужей, свесив наперёд ножки и прижимаясь промежностями к их затылкам, нам, волей-неволей, пришлось задрать подолы. И только я, шутя, накрыла свои бёдрышки вместе с Викторовой головой своим широченным шёлковым подолом.
- Смотри, Виктор, не задохнись, - пошутил муж Петровны.
Пусть сам не задохнётся между ног у своей Петровны, когда она стянет свои толстенные пропотевшие штаны. Скотина, шутить не умеет!
А у них точно штанишки одинаковые, - подумала я, глядя на средние пары. Одеты они были в нейлоновые комбинашки, только у жены Николая был широченный кружевной низ, а у той – тонкая шёлковая тесьма. Мог бы по ним догадаться, - подумала я про её мужа. А «трусики» были из вискозы, свободного покроя и стянутые возле колен вздетой узкой резинкой, слегка морщинясь. Только цвета были разные: у Николаевой – розовые, а у второй – нежно-голубые.
Победителями оказались мы с Виктором. Нам долго сопротивлялась молодая пара, но в отличие от подруги, парень оказался малоспортивным и вскоре сдался.
- Ну, а теперь, пока я буду подбивать итог, Лена выступит с коронным номером «Ретро-стриптиз». – Изольда уселась в кресло, что-то подсчитывая на листочке, а на середину комнаты, включив мелодичную музыку, вышла её дочка.
Что она, и вправду раздеваться будет? – Не успела подумать я, как эта Лена начала расстёгивать платье. А когда она, уже сняв широченную, видно мамину сорочку, потянула такие же широченные панталоны, все затаили дыхание – сейчас покажется киска.
Вздох разочарования раздался, когда вместо корсета на ней оказалась грация, затягивающая в плотный материал промежность. Но все вновь замерли, когда она, уже отстегнув от ремешков и сбросив чулки, завела руки назад, расстёгивая крючочки. Но слышали бы вы тот смех, когда раздался, когда она, сбросив грацию, оказалась в закрытом купальнике. Раскланиваясь и подбирая раскиданные вещи, она убежала в спальню – переодеваться.
- Победил мужчина, - объявила Изольда. – Кто? Это пока секрет, он будет объявлен позднее, после того, как будет выбран приз. Дам прошу за мной.
И мы потянулись за ней в спальню. Впервые оказавшись в ней, я огляделась. Окна были плотно зашторены, а посредине стояла старинная железная кровать.
- Наташенька, у Вас рука лёгкая? Тогда тяните жребий, - сказала Изольда, протягивая мне кувшин, предварительно бросив в него пять свёрнутых бумажек.
- Зачем это? – полюбопытствовала я.
- Та, имя которой будет написано, и будет призом победителю, - пояснила Изольда.
Ещё не понимая в чём дело, я пожала плечами и вытащила рулончик. Развернула и прочитала:
- Наташа.
- Ну, вот, сами и вытащили, - засмеялась Изольда, - а теперь переодевайтесь.
И она бросила на кровать комок белого. Я развернула его: чудовищного вида панталоны с оборками и такой же бюстгальтер.
- Да зачем всё это? – уже начиная психовать, занервничала я.
- Наташа, не ломайтесь, переодевайтесь, ведь это всё игра, - засуетились все вокруг меня и начиная раздевать. Я не успела сообразить, как от них отбиться, как оказалась уже одетой в эти ситцевые панталоны и бюстгальтер, на покрой которых ушла, скорее всего, целая простыня.
- Извини, Наташенька, может быть слегка великовато. Но я, не зная, кому они достанутся, решила сделать их универсального размера. Не бойся, они не спадут, они на шнуровочке, - приговаривала Изольда, затягивая шнурки в оборках у меня под грудью и коленями.

Это сообщение отредактировал radiotik - 07-02-2017 - 18:04
DeKart
 
  • *
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
Я чего-то не соображала и позволила Изольде уложить меня на эту железную кровать и застегнуть на запястьях и голенях ремешки, от которых тянулись длинные верёвки. Начала соображать, когда она привязывала их к горедушкам, отчего мои руки оказались вытянутые вверх, а ноги раскинутые в стороны. Она критически осмотрела меня и перевязала верёвки ног куда то за голову, перестегнув ремешки чуть выше коленей.
- Эй, что Вы делаете? – затрепыхалась я, но была полностью обездвижена крепко державшими меня ремешками.
- Так ты будешь выглядеть сексуальнее. – И она легонько похлопала меня по голой попке. Эти панталоны оказались хитро скроены: они были как бы из двух отдельных, только у каждых была отрезана одна штанина и вложены друг в друга, и там, где у меня обычно располагается бикини, шла двойная ткань, заходя друг на друга, не будучи застроченной. А в целом получалась ширинка от пояса до пояса, которая не преминула разойтись, когда мне растянули в стороны поджатые колени. Короче, я была полностью беспомощна с разведёнными ногами и вывернутой наизнанку промежностью. Говорят, что в такой позе рожают, но мне было не до того.
- Что вы здесь будете делать, - говорила Изольда, - это ваше дело. Но вы будете должны потом показать этот комплект, испачканный спермой.
- Да Вы что, совсем офигели? - чуть не заорала я.
- Ну что Вы так волнуетесь, Наташенька. Это же шутка. – Сказала Изольда, уже выпроводив всех из комнаты и выворачивая лампочку. – Это чтобы у вас не возникло желания включать свет. - На полном серьёзе пояснила она.
Ни хрена себе шуточки, лежишь себе тут, как последняя шлюха, и не известно ещё, кто припрётся. Это больше всего бесила меня, даже больше, чем этот шутовской наряд. Поймите меня правильно: я, естественно, не была нетронутой девочкой, и за эти семь лет перетрахалась не менее, чем с сотней мужиков. Но всех выбирала я. Конечно, выбирали и меня, но я ни разу не была ни с кем, кто мне не понравился. Я же не проститутка и трахалась для удовольствия. А тут меня спеленали, и я, оказывается, приз. И кому ещё достанусь? И что там делает сейчас Виктор? Да я на его месте разнесла бы к чёрту весь этот притон…
Тихонько скрипнула дверь, и кто-то на цыпочках подкрался к кровати. Я замерла.
- Послушайте! Эй, Вы. – сказала я, когда почувствовала, что кто-то шарит кровать. – Послушайте. Развяжите меня. Я не хочу играть в эти чёртовы игры. Развяжите меня, я отдам Вам это чёртово одеяние, и Вы дрочите в него, сколько влезет…
Но в ответ я почувствовала, как чьи-то жёсткие руки нашарили мои груди и полезли со стороны головы в свободные чашечки. Мои соски сразу стали, как персиковая косточка, сморщенные и твёрдые. Я моментально возбуждалась, когда по соскам проводили раскрытой жёсткой ладонью.
- Послушайте. – Продолжала упрашивать я. – Я выведу Вам сама, только развяжите и не трогайте меня.
Но ответом мне было только сопение. И я поняла, что упрашивать без толку. Игра там или не игра, но такой шанс представлен мужику, и чтобы он отказался! И я только закусила губу, когда эти же жёсткие руки скользнули в свободные штанишки, гладя меня по задней и верхней части бёдер. Когда он перешёл на лапанье моих широко раскрытых дырок, я попыталась подтянуться на руках и зажать бёдра, но под тяжестью своего тела не смогла сдвинуться с места. Тем более, что он держал меня, работая пальцами одновременно по обеим дыркам. Мне стало хорошо, он как будто знал все самые чувствительные уголки моего тела. Не Виктор ли это? – мелькнула у меня мысль, но тут же пропала, как только почувствовала в себе несколько большую, чем у него, головку.
Что он делает, скотина? – в ужасе подумала я, когда сообразила, что он работает напрямую, без резинки. Мало того, что какую-нибудь заразу поймаешь, так ещё и залететь недолго. Сегодня же четырнадцатый день. Вот будет подарочек Виктору! Береглись, береглись, а тут подхвачу от какого-то. А, так ему и надо! Припёр меня сюда, а теперь, небось, сидит и слушает, как скрипит кровать, когда трахают его жену. Он ещё сюда бы пришёл, ножки мне развести, гад, вместо того, чтобы размазать по стенке эту скотину! Разозлившись на Виктора, я решила отдаться. Расслабившись, я только пошире развела ноги и сосредоточилась на ощущениях. Меня даже перестало раздражать это дурацкое одеяние. В этом был даже какой-то смак. И мне даже захотелось, чтобы был свет, чтобы партнёр видел меня в этом наряде, который во сто раз превосходил всё то, что я поклялась никогда не надевать. А пока я довольствовалась тем, что мужские руки ходили в моих широких штанишках, нежно поглаживая под тканью ягодицы и анус, от чего я просто балдела. К тому же это всё умножалось на осязание стенками упругой головки, а не этой вечно раздражающей грубой резинки. Как примерная девочка, я слушалась советов мамы и медицины, и всегда сношалась в презиках, и перенесла эту привычку и в семейную жизнь, стремясь оттянуть и так уже запоздавшую беременность. Почувствовав, что я потекла, он только повыше закинул на плечи мои ноги и продолжал методично двигать тазом, загоняя свой несравненно толстый конец по самое основание, заходя им чуть ли не в матку. Я давно не получала такого удовольствия и, почувствовав, что мой кавалер замер на пару секунд, дошла вместе с ним. А он, прижав всей пятернёй перегородку к члену, лихорадочно задёргался, усиливая мои ощущения. Наши стоны слились в один, и я даже не сообразила, отключившись на мгновенье, что он спустил мне всё внутрь, а не на бельё, как то должно было быть.
Нега сковала моё тело, блаженство разливалось по всем его членам, и я полежала несколько минут в истоме, даже уже будучи освобождённой от пут. Где-то в промежности сосредоточилась боль, но боль приятная, приносящая радостное наслаждение. Я всё никак не могла свести до конца ноги и, кое-как одевшись, так и вышла на раскоряченных. Громкий смех встретил нас.
Прищурившись от неожиданно яркого света, с изумлением я смотрела на своего партнёра – это был Виктор. Он улыбнулся мне и подмигнул.
- Ну, как приз? Как на новом месте? – слышалось отовсюду.
- Наташенька, неужели Вы думали, что к Вам зашёл бы кто-нибудь, кроме Виктора? – Спросила меня Изольда, подойдя поближе.
Я была к ней несправедлива и в знак прощения за это крепко прижалась к ней, обнявшись.
Она поцеловала меня и объявила:
- А это призы для самой лучшей пары нашего вечера. – И протянула нам две толстенные книги «Всё о мужчине» и «Всё о женщине». – Это очень хорошие книги, здесь вы найдёте много полезного для себя. И как лучше сохранить свою молодость, и как лучше ею пользоваться. Любви и счастья вам…

Это сообщение отредактировал radiotik - 07-02-2017 - 18:05
DeKart
 
  • *
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
Уже лёжа дома в постели, я думала над словами Изольды и чего-то не понимала, что-то не укладывалось в логические рамки. Ну, ладно – я, меня выбрал случай, а как же Виктор? Ведь нельзя же сказать, чтобы он был выбран только по тому, что в кровать уложили меня. В душе я надеялась, что победителем будет он, всё шло к тому. Ну, а если бы на моём месте оказалась эта… в вискозовых? Так что же, «победителем» стал бы Николай? Уж на него он точно не тянул. А если бы вообще – Петровна?! Нет, тут что-то не так. Если только… если только что-то не подстроено…
- Витя, ты спишь? – тихонько прошептала я.
- У? – Промычал, как лежал – уткнувшись в подушку носом, Виктор.
- Витя, я вот всё думаю, на вечере, с подведением итогов, и вообще, всё честно было?
- Ты извини, Наташк, но на всех бумажках твоё имя было написано. – Всё так же в подушку проговорил Виктор.
- Это как так? – Растерялась я.
Виктор оторвался от подушки и с интересом посмотрел на меня.
- А так. Это был твой вечер. Изольда его специально для тебя придумала. Ты уж прости меня, но я тогда, в январе, подошёл к ней. Она хоть и работает секретаршей, но по образованию – психолог. Да и в жизни – тоже. И баба она – ничего, простая и с пониманием. Ну, мы все и бегаем к ней со своими проблемами. Она у нас в управлении вроде пастыря: и исповедь примет и совет даст. Она сказала, что у тебя – комплекс, и чтобы его сломать, нужно создать соответствующую обстановку. Потом она предложила мне этот вечер, я согласился, и осталось только повод для него найти. Тут она про этот день Валентина где то раскопала и всё устроила. Вот такие дела. Что на это скажешь, опять сцену закатишь?
Я молчала, глядя в потолок.
- А остальные? – спросила я через минуту.
- Что – остальные? – Не понял Виктор.
- Остальные знали для чего всё это? Может и бабы специально принарядились?
- Нет, - усмехнулся Виктор. – Никто ничего не знал. Они ж не артисты, а тут естественность нужна была, ты бы сразу наигранность уловила.
А сам-то сыграл! – возмутилась про себя я.
- А если бы не ты выиграл, что ты бы делать стал? – съехидничала в ответ я.
- А другого победителя и не могло быть, – усмехнулся Виктор, – я же знал все вопросы заранее!
Комплекс, я тебе покажу комплекс. У тебя самого - комплекс, зациклился на этом белье, чего только не придумает. Хотя его можно понять, уже возраст, жену и ребёнка похоронил, вот и трясётся надо мной, - с нежностью скосила я глаза на опять уткнувшегося в подушку Виктора. – А может он и прав, и у меня – точно комплекс, может мне и впрямь нужно одуматься? Вон, действительно, все носят их, а почему мне нельзя? Конечно не такие, как у Петровны, чтобы людей не пугать, можно что-нибудь и поаккуратнее и симпатичнее найти. Пора бы и поберечься, тем более вполне вероятно, что я сегодня действительно залетела.
Стареешь, Наталья, - тут подумала я, - если о здоровье начинаешь думать. А почему это старею? Вон эта «спортсменка» - сыкуха ещё, моложе меня, а бегает в трико, а уж она покрепче меня будет, закаляется, наверное. И в этой книжке для женщин, которую я уже успела бегло пролистать, рекомендуется с наступлением осенней сырости сменить лёгкие трусики на демисезонные. Оказывается, что у женщин, которые укрывают бёдра только шёлковыми чулочками, кожа на ногах становится венозной, покрывается непроходящими синими жилками и хронической гусиной кожей. А это англичанка писала. Если даже у Них трико рекомендуется носить и, наверное, носят, то чего же мне выпендриваться? Ведь я их не надевала, стремясь быть модной, похожей на заграничных. Да и Виктор, наконец, успокоится, что я беречься стала. Вот только если он это всё делает ради того, что говорит, а не бзик это у него. Хотя этого добра у него и без меня хватает…
Тут я опять подумала о жене Николая. Надо будет разобраться с этим делом. Если что, я ей глазёнки то повыцарапываю и повставляю: один – сзади, другой – спереди. Пускай там ими и хлопает, а на чужих мужей не засматривается.
- Вить, а Вить, - опять я начала будить его. – А с женой Николая у тебя ничего не было?
- С чего это ты взяла? – изумился Виктор.
- Да так, что-то на ум зашло.
- Да нет, успокойся.
Ладно, поверим на слово, не пойман – не вор. Но на будущее всё же учтём: притворяться, оказывается, Виктор умеет.
- А тебе хорошо сегодня со мной было? – опять спросила я.
- А мне всегда с тобой хорошо. Спи. – Уже окончательно проснулся Виктор.
Рассказывай. Всегда! Вон какой у него вечером толстый был, я даже его не узнала. Головка как поршень ходила.
Вот завтра Виктор удивится, - подумала я, - когда как-нибудь засунет руку под юбку и обнаружит там трико. Или нет, сделаю так: я не застегну нижнюю пуговичку на халате, ножкой так сделаю и покажу кусочек бёдрышка затянутого.
От таких мыслей и картин, представших пред глазами, у меня стало мокро. Мозг чётко держал ассоциацию: необыкновенное бельё – необычайный кайф. Похоже, у меня новый комплекс образовался. Ну, ладно, с этим мы, как-нибудь, проживём. Вот только зачем ждать до завтра, если можно начать сегодня, прямо сейчас.
Я тебе покажу вечер, - уже без злобы, ласково, про себя, ругалась я. – Я тебе устрою Варфоломеевскую ночь. Ты у меня к утру будешь, как выжатый лимон…
Я стала и, включив свет, сняла ночнушку. Виктор с удивлением смотрел на меня, хлопая от неожиданного света ресницами. Я смущённо улыбнулась ему и полезла на верхнюю полку за засунутым туда трико…


Автор – DeKart.

Это сообщение отредактировал radiotik - 07-02-2017 - 18:07
0 Пользователей читают эту тему (0 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)

Страницы: (1) 1



Интересные топики

Сапоги и Комсомол в 70-х.

"Дикие игры" часть 2

История несбывшейся девченки

ЖУРНАЛИСТСКОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ

Абсолютная безопасность