Страницы: (1) 1
DeKart
 
  • *
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
Но как то бы ни было, эти два дня пошли мне на пользу. Я окрепла настолько, что мне стало противно оттого, что я вся засалилась и стала чесаться. Откинув одеяло на ноги, я села на кровати, когда Саша, как я его уже называла, возвратился в избушку после утреннего обхода стройплощадки.
- Саш, - спросила я его, почти не стесняясь быть перед ним в своей «пижаме», он столько раз видел меня в этом комплекте целиком, что уже могла позволить себе свободно показывать свой открытый верх. – Саш, а как ты моешься?
- В смысле? – Не понял он.
- Ну, в смысле, где ты моешься? Ездишь в город, в баню? Тут то я ничего подобного не приметила…
- А, - догадался он, в чём дело, - да тут же, в сторожке, корыто ставлю у грубки, и моюсь. А ты что, искупаться хочешь?
- Ужасно! – Покраснела я. – А то я вся чешусь, и воняет от меня, наверное, как от козы! Я уж и не помню, когда мылась в последний раз…
Я чуть не ляпнула, что «сто лет назад», а потом подумала, что, скорее всего, «тридцать лет вперёд» и прикусила язык, незачем опять обострять отношения….
- Так давай я всё организую, - предложил Александр. И как я стала подозревать – с радостью. Наверное, от меня, действительно, уже стало нести. Столько пропотеть в постели! – После обеда и помоешься.
Ну, после – не после, а часам к четырём на грубке уже почти закипала четырёхведерная кастрюля, а в сторожке было натоплено почти как в бане, что я уже не чаяла, когда смогу стянуть с себя эту толстовку. Приперев откуда то огромное круглое корыто, Александр поставил рядом флягу с натопленной снеговой водой (живут же люди, - с завистью подумала я, - могут мыть голову снеговой водой и не боятся, что все волосы от этого вылезут), приготовил мыло, мочалку, повесил на спинку кровати полотенце….
- Ну, ты мойся, а я пойду, - простодушно высказался он.
- Куда же ты пойдёшь? - Удивилась я. Вначале я рассчитывала, что успею помыться, пока Александр будет то обход делать, то управляться по хозяйству. Но пока он успел натопить флягу и кастрюлю снеговой воды, да пока согреть её, уже почти наступил вечер. На улице смеркалось, и опять поднялась метель.
- Да ничего, пройдусь, погляжу, не крадёт кто материалы.
- Ну, ты ещё скажи, что не унёс ли кто плиту железобетонную, - пошутила я. – Кто там что украдёт? Вокруг на, не знаю сколько километров, ни одной живой души нет. А волкам шпалы без надобности. Да и метель вон какая разыгралась. Отвернись, да почитай.
- Как знаешь, - протянул Саша и уселся спиной ко мне за столом.
Не теряя времени, я разоблачилась и зашагнула в корыто. Устроившись на корточки и посмотрев внимательно, не подглядывает ли за мной Александр, я вылила на себя черпак горячей воды. Блаженство началось!
….Но так же быстро оно и кончилось. Шампуней у Александра не было (а были ли они в это время вообще?), и мыла я голову мылом. По неопытности я не закрыла глаза, я просто не подозревала, что оно такое едучее, и тут же у меня началась такая резь, что я уже ничего не соображала: где черпак, где чистая вода. Я попыталась промыть глаза водой из корыта, но стало ещё хуже, вода и там была уже мыльная. И я не выдержала…
- Саша, Саша, - чуть не заплакала я.
- Что случилось? – Услышала я рядом встревоженный голос.
- Мне мыло в глаза попало, режет до боли. Полей тёплой водой, – попросила я. И через несколько секунд я с наслаждением почувствовала, как мне на голову потекла вода. Кое-как промыв и управившись с текущими от рези слезами, я попыталась улыбнуться стоявшему рядом Александру:
- Всё, кажется. Хорошо, что ты остался. А то я бы тут одна, пока бы черпак нашарила, все глаза выело…
- Не знаю, как глаза, а вот если бы ты вслепую раскалённой дверки коснулась?!...
Я представила это, и меня всю передёрнуло.
- Тогда, уж, может быть ты поможешь мне дальше помыться, голову то я так и не домыла… Всё равно уже ты рядом стоишь, что мне теперь прятаться?
Хотя, если честно, мне было и неудобно быть голой перед Александром. Тогда то, когда он меня раздевал, натирал, переодевал, он, конечно, видел все закоулки моего тела, но тогда я была без сознания, а теперь то я осознаю, что пока я закрыла намертво глаза и с остервенением тру кожу на голове, его-то глаза открыты и он видит меня, сжавшуюся в комочек в этом чёртовом корыте, которое даже не наполнишь, чтобы оно скрыло меня хотя бы до живота!… Но я тёрла и тёрла волосы. Почувствовав, что они стали более или менее шелковистыми (а что вы хотите, если у меня не было ни шампуней, которыми привыкла пользоваться за свою сознательную жизнь, ни отваров трав или корней репейника, которыми пользовались мои прабабушки), я опять попросила Сашу слить мне голову. Управившись, я удивлением почувствовала, что волосы отмылись.
Что значит снеговая вода! – Подумала я.
Александр взглянул на мои попытки потереть себе лопатки, дома то у меня была длинная мочалка, с ручками, ей я наяривала себе где угодно, а сейчас у меня в руках была губка, прямоугольная, как кирпич!
- Давай я тебе спину потру, - предложил он. И я решилась. А, всё равно он её уже тёр, тогда, когда растирал меня, замерзающую:
- Давай!
И я просто млела, когда по моей спине сильно, и в то же время осторожно ходила жёсткая тёрка. Почувствовав, что дальше уже не могу, сейчас он сдерёт с меня остатки кожи, сало уже давно кончилось, я попросила:
- Ну, всё, спасибо, а то майка покажется.
Саша не понял: какая майка? Но остановился.
- Это шутка такая, что хорош тереть, а то уже скоро грязь на теле кончится и майку откроет.
- А, - протянул он, - смешно, нужно запомнить.
Я много всяких приколов могу тебе передать, - подумала я, и отобрала у него губку. Отдраив руки и грудь, я вопросительно взглянула на Александра:
- Отвернись опять, пожалуйста, - попросила я. – Я дальше помыться хочу…
Александр покраснел! И повернулся ко мне спиной… Но не могла же я, при нём, отставить ногу и тереть себе Там! Но когда я быстренько управилась, с каким-то ожесточением отдраив и живот, и ноги, и задницу, и заявив, что я – всё! и когда он повернулся ко мне, я стояла перед ним во весь рост! И только моя рука сама, инстинктивно сжав губку, прикрыла весь в мыле лобок…
- Слей мне! – Попросила я.
- Присядь, - в ответ попросил он. И на меня полились потоки чистой воды! Отобрав у него последний черпак, я вновь попросила его отвернуться.
- Я подмыться хочу, - пояснила я.
Развести у него на глазах губки и промыть себе Там я не смогла! Почувствовав, что и в последнем тайнике моего тела девственно чисто, я дотянулась до полотенца. Пора вытираться! Кое-как промокнув, в принципе не очень большим полотенцем, свои, нужно сказать длинные, волосы и открыв лицо, я увидела перед собой стоящего с раскрытой простынёй Александра.
- Завернись, - предложил он, - она и остыть телу не даст и воду промокнёт.
Я с благодарностью приняла её и закуталась, как в саван. Я уж было собралась вышагнуть из корыта, как он остановил меня:
- Подожди, пол грязный, ноги испачкаешь.
Подхватив меня на руки, он выдернул меня из воды и подождал, когда со ступней скатятся её остатки.
- Я что, маленькая? – Засмеялась я, и чтобы ему было легче, обвила за шею руками. – Отпусти, тяжело!
Но как было приятно чувствовать спиной и низом бёдер его сильные руки!
- Ничего, я тебя почти сотню метров по снегу нёс, а тут каких-то пару…
И он отнёс меня на кровать.
- Ты полежи немного, обсохни, а я пока тут приберусь, а потом постель перестелю. В чистое. Да отпусти же, задушишь!
Но я уже не могла отпустить его, я уткнулась ему в ключицу и никак не могла расцепить крепко зажатые пальцы. Он почти с силой оттолкнул меня и увидел слёзы на моих глазах.
- Ты чего? – Даже испугался он.
- Меня давно никто так не жалел. И не заботился… - Уже в голос заревела я.
- Да ладно тебе, - засмущался Александр. – Что тут такого. За больной поухаживал, обычное дело…
- Обычное! – Протянула я в ответ. – В наше время к лежащему не подойдут, подумают пьяный, ну и пусть лежит, проспится и сам встанет. А вдруг человек не пьяный, а ему плохо?! А ты мне жизнь спас, с того света вытащил…
- В какое Ваше? – Опять посерел Александр. А я шмыгнула носом:
- Не обращай внимания, это я – так… Потом расскажу… может быть…
Всё так же закутавшись в простыню, я пила чай и смотрела, как он прибирал в комнатке и достеливал кровать.
- Саш, - позвала я его. – А моё бельё где?
- Всё ещё на верёвке, вымораживается, а что?
- Да я надеть хотела, чистое. А смены то у меня нет, всё пропало…
- Чёрт, - протянул Александр, почесав затылок, - а я и не подумал, занести давно нужно было. И моё всё уже грязное, я три комплекта использовал, пока ты в горячке лежала…. Что же делать?
- Да ладно, посплю голой, в комнате тепло, не замёрзну….
Отставив пустую кружку я выбралась из простыни. Прошлёпав голыми ногами по уже чистому полу, я стояла перед ним обнажённая, ничуть не смущаясь.
- Спасибо, Саш, - промямлила я и, вот тут уж засмущавшись неведомо чего, быстренько чмокнула его куда в область шеи. И так же быстренько шмыгнула под одеяло…
Но среди ночи грубка стала угасать, и в комнату прокрался холод. Метель делала своё дело. Голой, мне стало зябко, и я заворочалась, пытаясь сжаться в комочек. Уже вновь провалившись в глубокий сон, я почувствовала, что чьи то руки осторожно подтыкают под моё тело одеяло, а потом накрывают ещё и полушубком. Мне так хотелось поцеловать эти заботливые руки, погладившие меня по волосам, но сил не было проснуться и пошевелиться, и я вновь утонула в неге…
Когда я проснулась, в комнате было тепло, в грубке весело трещали дрова, а на краю парил чайник. Александра нигде не было видно, как и его полушубка. Полушубок – это понятно, не мог же Александр выйти на улицу раздетый. Снял с меня осторожно, что я не проснулась, в комнате-то тепло, плита вон вся красная. Я откинула одеяло и выпрыгнула из кровати. Меня просто переполнял позитив. Я жива, здорова и, даже, чистая. А сейчас ещё сделаю своё дело и поем!... Мне даже не хотело одеваться! Так было хорошо! В комнате было тепло, даже слишком, и всё тело дышало… мне вообще нравилось быть голой… тем более сейчас! Наверное, даже если бы сейчас сюда зашёл Саша, я и перед ним смогла бы остаться обнаженной… Но пока его не было, я быстренько попи’сала в ведро, умылась со сна. Захотелось почистить зубы, я уже столько дней не чистила зубы! Но не было ни щётки, ни пасты, только какой-то дикий зубной порошок, да Сашина щётка, воспользоваться которой я же не могла… Не было ничего, даже не в чего было одеться. Максимум, что я могла надеть, это была моя шубка, но какая могла быть шубка, если в комнате почти тридцать… Настроение моё быстро падало, а тут ещё и Александр куда-то пропал, уже третий час дня, а его нет! И когда я, наконец, увидела в окне его промелькнувший силуэт, мой восторг жизни уже весь испарился, и я не смогла показаться перед ним во всей красе.
- Ты где был так долго? – Высунула я нос из-под одеяла. – Я так переволновалась, даже испугалась, что осталась здесь одна…
- В город ездил…
- На чём это ты ездил? – Удивилась я.
- Да тут часто кукушки бегают, махнул одной, машинист и остановился. А обратно – уже на рабочем поезде…
- А, - протянула я, - кукушка – это паровоз?
- Да нет, - засмеялся Александр, и у меня опять поднялось настроение, - кукушка, это – маневровый. А паровозы уже не ходят, только дизеля, ты что, не знала?
- Нет, - у меня внутри опять всё сжалось, я что, должна помнить, когда паровозы отменили?
- А что же ты не спросишь, зачем я в город ездил, - услышала я сквозь туман.
- И зачем же? – Спросила я машинально.
- За сменкой для тебя, - весело ответил Александр.
- За какой сменкой? – Не поняла я сразу.
- Ну, ты же вчера сама сказала, что у тебя всё пропало. Вот я и подумал…, - и он протянул мне большой бумажный пакет, перевязанный шпагатом.
Догадываясь, что там, я потянула тесёмку бантика. Я не ошиблась, из пакета на одеяло вывалилась горка разноцветной материи. Взяв что-то верхнее, из белого полотна, я развернула, это была какая-то сорочка на бретельках.
- Это что, ночнушка? – Спросила я Александра. А когда он недоуменно уставился на меня, пояснила:
- Ну, в смысле, ночная рубашка?
Я поняла, что он такого слова не знает, «ночнушка».
- Нет, это нижняя. В такой ночью будет холодно, без рукавов.
И он вытащил из кипы бязевое. Развернув, я увидела длинную рубашку с рукавами.
- Лифчик я не стал покупать, тяжело с размером угадать, - виновато сообщил он мне, - но дома можно и без него, а если куда поехать, то у тебя же есть…
- Да есть, конечно, есть, - грустно ответила я, мне уже лифчики покупают!
- А платья купил на глаз, не знаю, подойдёт ли, мерить надо. Но дома ходить, я думаю, сойдёт.
И он показал мне платье старого фасона. Но мне было не до выбора.
- А это что? – Спросила я, беря в руки что-то белое, трикотажное. Может майка? Хоть что-то родное. Но это оказались панталоны.
- А что, коротких трусов не было? – Спросила я.
- А зачем тебе короткие? – Удивился Александр. – Зима же!
- Действительно, зачем? – Догадалась я. – Колготок, как я понимаю, у вас ещё нет!
Вытащив такое же трикотажное, только коричневое, я поняла, что не ошиблась. Это были чулки.
- Это простые, - пояснил Александр. – А наверх я взял ещё и шерстяные. Самые красивые, какие увидел… А что такое колготки? – Спросил он.
- Колготки? Это такое женское бельё, что-то вроде длинных трусов и чулок, вместе сшитых. Из разного материала. Когда ещё не очень холодно, или тепло, но приличия требуют ноги прикрыть, надевают… капроновые, а когда холодно, то или хебешные, или шерстяные. Очень удобно, тепло и чулок хорошо держится…
- Слушай, - перебил он меня, - а про пояс то я забыл…
- Да ладно. Разве всё предусмотришь? Резинки сделаю…., - грустно успокоила я его. Что же мне теперь, и здесь в чулках ходить? Когда в Союзе колготки появились то? Вообще, появились они где то в шестидесятых, но то в цивилизованном мире. А здесь? Здесь я помнила их всю свою сознательную жизнь, в году в восьмидесятом они были у всех, а вот с каких пор? Ладно, поношу пока…
А пока я держала в руках ещё одни тонкие панталоны и ещё одни, «с начёсом», очень длинные и просторные. Опять шаровары?! С тугой резинкой внизу штанин. Как были резинки и у тех, нижних. До тесьмы или планки, как я понимаю, здесь ещё тоже не додумались.
Вновь тебе, Лена, бельишко купили, какое сочли нужным, тебя не спросив! Что ж, придётся опять панталоны поносить. Теперь то уж точно: «как все»! Другого варианта здесь ещё нет… Хоть ты и обещалась!
- …Ну, ладно, ты пока одевайся, - услышала сквозь мысли я, - а я пойду, дорожки очищу, а то опять ночью все забило…
…Усевшись на кровати, я натянула чулок. За последние полтора года это дело стало для меня привычным,… вот только пояска нет! Придётся, и в самом деле, какими то резинками крепить, а пока и панталоны придержат, вон в штанине какая резинка тугая! Я посмотрела на живот, ноги…. Расул был бы доволен!
А вот такая сорочка на мне была впервые! Нет, полотняных рубашек у меня было полно. Но только все ночные, широкие, просто необъятные. И в них я спала. А тут как комбинашка, нижняя! И те, что мне накупила мамочка Расула, были трикотажные, как длинные майки. Совсем не то…
Ну вот я и опять женщина… женщина шестидесятых. Я готова раствориться среди них!
Я подошла к окошку, чтобы взглянуть на этот мир, в котором мне предстояло жить неизвестно сколько времени. Сколько? Неужели всю жизнь? Но вместо ответа за ним я увидела Александра. Он стоял возле верёвки, натянутой между двух столбов и смотрел на моё развешенное бельё.
Что он его рассматривает, замороженное? – Удивилась я. – Что, не рассмотрел и не посмаковал, пока стаскивал его с меня или стирал? А потом поняла, он задумчиво рассматривал колготки! И вполне возможно, что это был первый человек на Земле, который видел колготки…
…И когда он вошёл в дом, он поглядел на меня как то странно!
Весь вечер я выписывала перед Сашей в новых одеяниях. Мне просто хотелось быть перед ним, приличной, а не в его комплекте. Нет, ничего против него я не имела. Если закрыть глаза на цвет, кое какие детали, в виде ширинки, то его можно было посчитать за простое трико, спортивный костюм… Но, всё равно, быть перед ним в халате, чулках,… и пусть чулки это были хебешные, простой вязки, безо всякого рисунка… всё рано я была перед ним женщиной. И пусть под халатом у меня было совсем не сексуальное бельё, с эстетической точки зрения оно было не менее безобразным чем то, в котором меня заставлял ходить на работу Расул, но оно меня совсем не смущало. Психологически оно было для меня естественным, и причина тут была одна: Расул надевал то непотребство с целью, чтобы я была безобразна, недоступна для других мужских глаз, а Саша купил мне его потому, что «зима же»! Саша просто заботился о моём здоровье! И никакой другой цели у него не было!
Я бегала по комнате в этих широченных шароварах до колен, временами, очевидно, сверкая ими перед Сашиными глазами, и совсем не задумывалась, что он думает при этом. А, скорее всего, он ничего и не думал, для него они были естественны. Что же ещё должно было, с его точки зрения, укрывать живот и бёдра женщины зимой? Независимо от сексуальных или каких-то других желаний мужчины! Другого белья в это время просто не существовало! Я была, как все! И также естественно я осталась в одних панталонах, когда обмыла ноги перед сном. А почему и нет? Он видел меня обнажённой, и даже не только видел моё голое тело, но и натирал и мыл его. Он не только видел, он сам покупал мне эти трусы. Так почему же он не мог посмотреть на это всё в целом? И только снять их я не посчитала приличным, стянула только после того, как набросила на себя ночную рубашку. Она упала на мои ноги, укрыв их по самую щиколотку, так что мне пришлось снова задрать её к поясу, чтобы ухватится за верхнюю резинку штанишек.
Лёжа под тёплым одеялом, в настоящем женском белье, я вновь чувствовала себя женщиной, женщиной у которой есть, пусть и временный, дом, есть мужчина, о котором нужно заботится…. и я спросила:
- Саш, а у нас… у тебя, - поправилась я, - утюг есть.
- У нас? Нет, у нас утюга нет, когда он мне нужен, мне один приятель, машинист с рабочего тепловоза привозит.
И я совсем не расстроилась, что не было утюга, мне радостно было услышать это «у нас».
- А ты не мог бы попросить, чтобы он завтра его привёз? – Мне так хотелось сделать для Саши хоть что-то приятное! Я ещё днём, одевшись потеплее, в смысле пододев под халат, перед тем, как выскочить на улицу, шерстяные чулки и «с начёсом», я затащила в дом Сашино и своё бельё, джинсы и свитер, развесила всё у грубки и теперь хотела всё выгладить.
- Да мог бы, конечно, только не завтра, а послезавтра. Завтра я только попрошу его..
Ну, послезавтра, так послезавтра. Всё, что не делается, всё делается к лучшему! Завтра я тогда постели перестираю, - думала я, засыпая…
…Стирать в условиях избушки мне пришлось учиться у Саши. Я никак не могла сообразить, как это сделать без стиральной машины, приточной и утекающей воды и мне пришлось познать азы кипячения, полоскания в лохани. Сняв, чтобы не замочить, халат и сорочку, я наяривала в лохани не хуже вала от стиралки, а Саша подносил, выносил воду.
Хорошо, что у него колодец есть, - подумала я, - а то столько снега мы бы не натопили… Да и верно, а если снега не будет? Как же без колодца?
А пока Саша развешивал постиранное, не выбегать же мне распаренной на мороз, я быстренько сполоснулась от пота и мыла. Я всё ещё немного стеснялась его и старалась по возможности не показывать ему мою киску голой. И быстренько сполоснув замоченные штанишки, пока не пришёл Саша, натянула чистые.
Вечером мы пили чай, а я думала. Думала, что как многого мне будет нужно сейчас в этой жизни, а всё стоит денег. Даже купить пару трусов, без которых не обойтись любой женщине, нужно иметь в кошельке что-то. А сколько вообще-то.
- Саш, а сколько ты за платье отдал? – Спросила я, чтобы получить хоть какое-то понятие о тутошних ценах.
- Это от меня. И даже не подарок, а просто помощь, как кусок хлеба голодному дать, - было мне ответом.
- Хорошо, а сколько хлеб стоит? Буханка.
- А ты не знаешь?
- Не а, - простодушно ответила я.
- Странно, такой элементарной вещи не знаешь…
- Саш, я же тебе уже говорила…
- Ты о чём?
- Да всё о том же… Я понятия не имею о деталях вашей жизни. Я знаю, сколько стоил хлеб в моё время…
- Так ты опять о том, я думал, что ты в горячке ту чушь порола, а на станции ты случайно оказалась. Мало ли кого из поезда выкидывают. Ограбили и выбросили…
- Ага, всё правильно. И ограбили, и выбросили. Всё верно, так и было. Только… только ты можешь поверить в то, что меня бы грабители выбросили в шубке, что сейчас на гвоздике у двери висит?
- Вот как раз это меня и вводит в сомнение. Такая шубка дорого стоит…
- А сколько конкретно?
- Конкретно?
- Ну, да, если её продать?
- Если честно, то не знаю, но много. А что?
- А ты не мог бы помочь мне её продать. Мне очень нужны деньги… Это настоящая французская шубка. В комплекте с шапкой и джинсами. Ты знаешь, что такое джинсы?
- Идиотом считаешь? Штаны ковбойские…
- И ты всё по-прежнему меня за шпионку держишь? Думаешь, что мне бы в Лэнгли другой одёжки не нашли. Да в этих одеяниях я, как догадываюсь, я видела старые родительские фотки, как инопланетянка! Особенно в колготках, существующих, скорее всего, в единственном экземпляре на всём белом свете… Что молчишь? – Почти кричала я. – Так поможешь продать, или нет?
- Да смогу, конечно, - подпёр кулаком щёку Александр, - что ты так разоралась? Завтра кукушка прискочит, друган должен утюг привезти, с ней и скатаюсь в город, есть у меня там знакомые богатые…
Утром Александр уехал в город, а я принялась за глажку. К вечеру у меня была приятная новость: шубку, шапку и джинсы у меня забирали за четыреста рублей. Я спросила у Александра: много ли это. Тот пожал плечами, как, мол, оценить, с его точки зрения – достаточно. Всё равно, больше его знакомые дать не могут. Тогда я спросила:
- А за сколько я пальто смогу купить?
- Ну, если без шика, то рублей за двадцать-тридцать вполне подобрать можно.
И я решила, что мне хватит и этого, мне здесь и таких денег не найти… Только попросила хоть немного авансом дать. Если я сейчас останусь без тёплых вещей, то как же я до магазина доберусь… На что Александр пообещал договориться. Знакомые ему верят, и он будет перед ними поручителем.


Автор - DeKart

Это сообщение отредактировал radiotik - 01-02-2017 - 18:17
DeKart
 
  • *
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
На следующий день Александр опять уехал в город, а я принялась за активную деятельность. Когда он, опять под вечер, появился в сторожке, его ждали натопленная до банной жары комната, полные кастрюли горячей воды и корыто возле грубки.
- Ты что, опять хочешь помыться? – Удивился он. Похоже, что с их сложностями они привыкли мыться раз в неделю, это мне дай волю, а главное – ванную, и я могу мыться хоть каждый день.
Но я ответила простодушно:
- Нет, это тебе. Раздевайся скорее, а то здесь духота страшная. – Сама я давно сняла не только халат, но и сорочку и выписывала по сторожке в одних панталонах. –Я тебя сейчас быстренько накупаю и будем ужинать, у меня как раз зайчатина дотушивается.
- Так обойти всё надо, - растерялся Александр.
- Да что там обходить, всё на месте! Я днём полный круг нарезала, нигде ничьих следов, да и собаки только по-охотничьему лаяли, зайцев гоняли. Давай раздевайся, не тяни, проголодался, наверное.
- Да нет, я подъедал на вокзале, - протянул он, расстегивая полушубок.
- Знаю я эти вокзальные столовки, - ответствовала я, наливая в корыто воды, - или отравиться, или с голоду умереть.
- А я в служебной обедал, там у нас всё качественное, конина не водится, - засмеялся он, - стаскивая через голову свитер.
Конина, конина, - подумала я, ожидая, когда же он за штаны примется. Я каждый вечер видела его без них, спал то он в одном белье, но вот голым его, в отличие от обратного, мне его видеть ещё не приходилось! – А беляшами из дохлых собак не угощали? Покупать что-то на вокзале, это – преступление против желудка!
- Ты что, в кальсонах мыться собрался? Застеснялся, что ли? Какой же ты офицер, если женщин боишься? А вдруг ранят? А вдруг – в госпиталь? Там же одни сестрёнки! Давай-давай, раздевайся, я отвернусь.
- Да ладно, подумаешь! – Было мне ответом, и Александр голышом зашагнул в корыто.
Я тоже сняла, чтобы не намочить, «дефицитные» панталоны – их у меня была всего пара и, волей-неволей, я не могла менять их чаще, чем раз в два-три дня – и принялась за «моего дорогого Сашу». Я старалась не заострять своего внимания на Нём, не смотреть Туда, даже когда он мыл голову, и если трезво рассудить, то с закрытыми глазами он не смог бы увидеть, что я разгляжу всё в подробностях…, но закончив мылить Саше спину и поливая его из ковша, я кинула взгляд на Сашину промежность и увидела, что как не старается, но никак не может спрятать между плотно сжатых ног восставшего Его! Красная головка так и прёт, предательски, между намыленных бёдер.
Умом я всё понимала: Он живёт своей жизнью, и мало считается с нашими обстоятельствами. Он, давно не знавший женщин, голый, рядом, тоже голая, женщина, которая мылит, трёт ему спину, массирует плечи: тут любой возбудится! Но и меня охватил жар. Ноги предательски задрожали, а внизу живота стало, мгновенно, мокро, и не от пота! Мне так захотелось схватить эту палку, крепко сжать её в кулачке, потянуть кожицу к основанию, отчего огненнопышащея головка дёрнется пару раз, как трепещущий птенчик, а потом изольётся бурными струями на судорожно сжавшиеся пальцы! Но я попыталась взять своё состояние в твёрдые руки. Я вылила на него последний черпак и, стараясь не выдать дрогнувшим голосом, что заметила его возбуждение, заявила:
- Ну, дальше сам! И не стесняйся, отмывай качественно всё, я отвернусь. Буду пока на стол накрывать.
Минут через пять я услышала: подай, пожалуйста, полотенце и обернулась. Передо мной, во всей красе, стоял Александр. Не знаю, может он и успел спустить всё в мыльную воду – долго ли ему, что ли? – а, может, он и упал сам, так же быстро, как и «возник», но, тем не менее, его кончик висел спокойно, головка была укрыта кожицей, хотя и выглядела подозрительно толстой – а, может, она у него всегда такая? Я что, видела её раньше?! На Рамсуловом шиле свет клином не сошёлся! Может, у Александра она – именно такая! Но всё это – не сейчас! Сейчас я кинулась к нему с полотенцем: на, вытрись, мой родненький!
- Подожди, не выходи, я пол притру, - засуетилась я. – На руки я, тебя, - засмеялась я, – взять не смогу.
И я попыталась вытереть грязь вокруг корыта.
- Стой, - засмеялся Александр, - а то не женюсь!
- Почему не женишься, - растерялась я, и замерла с тряпкой в руках.
- Нельзя обмывать вокруг мужчины, он тогда не женится, примета такая…, - пояснил он.
- А, - протянула я. – А я и не знала. Ладно, выходи так. Но я всё-равно притру, нечего грязь в доме разводить.
И я, стараясь не поворачиваться к «лесу задом», принялась наводить хоть подобие порядка. Но старайся – не старайся, а временами я, всё же, была «во всей красе». Представляю я, какой вид открывался Александру: прямые ноги широко расставлены, я – в три погибели, руками до пола, да в такой позе – обе дырки нараспашку! Рамсул, по крайней мере, никогда такого не пропускал, стоило ему застать меня в такой позе, тут же запускал руки под подол. Сдёрнет, бывало, панталоны на бёдра, и засандалит на всю длину! Аж воет от удовольствия, стараясь до горла достать, вот только мне никакой радости: мне полы мыть надо, а меня, по-сути, насилуют, всухую! Это сейчас из меня хлещет, ещё немного и по бедру струйка потечёт, мускус распространяя, так у меня Там всё сыро… И я постаралась побыстрее всё закончить и тоже оказаться в корыте, полить на себя из черпака, смывая и пот горячей водой, а потом и внутренний жар – ледяной.
Через полчаса мы ужинали, я бы сказала – по-семейному, ни дать ни взять: муж с женой ужинают после праведного дня и вечерней баньки, Он – в бельевом комплекте, Она, напротив, в ночной холщовой рубашке. Идиллия, одним словом! Сейчас они поедят, он покурит возле грубки, дым в топку пуская, она тем временем со стола уберёт. Потом она откинет одеяло на уже застеленной чистой простынёй кровати, сама занырнёт к стенке, а тут уже и он, весь в нетерпении…
Мои мечтания прервал Александр:
- А что же ты не спросишь, привёз ли я деньги?
Да нужны мне твои деньги! Я бы и тут, весь остаток жизни прожила, без денег! Здесь так тихо и спокойно! До всего того ужаса, что я пережила, не только сотни километров, но и десятилетия! Никто не достанет, на Расул, ни те менты, которые ещё и не родились! Но кто когда меня спрашивал?!
- Ну и как, привёз ты деньги?
- Привёз! Половину! Остальные потом….
И он достал из кармана полушубку тоненький газетный свёрток. Я развернула его – двадцать красненьких десяток. Таких родных, привычных, с Лениным!
Ну, вот ты и богачка, Лена! – Подумала я. – Только надолго ли их хватит? Без заработка, без пополнения? Ладно, как говорится, не будем о грустном! На первый раз хватит, а там, как-нибудь, обустроимся. Человек, он такая тварь, где хошь, пристроится!
- Ладно, - встала я из-за стола, - давай спать. Завтра день тяжёлый!
- Почему тяжёлый? – Аж растерялся Александр.
Да как тебе объяснить?! Завтра я буду маскироваться под местную. Завтра во мне умрёт Лена из девяносто пятого!
- Весь день на ногах! – Как могла, пояснила я. И я совсем уже расхотела предложить ему не стелить себе на лавке, на которую я выселила его, когда оказалась в первую ночь в сторожке, а разделить со мной кровать. Ещё подумает не весть чего! Что я решила так расплатиться с ним за те деньги, что он принёс, хоть они и не его…
…Я лежала в темноте под одеялом, и чёрные думы терзали мою душу: вот я и здорова, вот у меня есть деньги, и ничто уже не должно держать меня здесь. А так не хочется покидать это уютное жилище. И пусть здесь нет ванны и унитаза, и панцирная кровать такая узкая и неудобная, но жили же как то наши деды и прадеды, да и родители застали это даже во взрослой жизни, и искали в этом свою прелесть: так здорово, наверное, лежать с любимым в этой кровати, где нельзя расползтись в разные стороны, обязательно скатятся оба в середину, друг к другу. Потому, наверное, и детей раньше помногу рождалось! И как это здорово мыться в корыте, где нужно услужить друг другу: это тебе не в ванной, где твоя помощь никому не нужна, там вода сама и притечёт и утечёт, и сама из душа бьёт, не надо из черпака лить. А как это эротично, когда ты трёшь ему спину, а Он от твоей нежности растёт на глазах!
И у меня уже опять стало намокать между ног. Перед моими глазами стояла картина, когда я мо’ю вокруг корыта полы… конечно, мо’ю, зачем моему Саше ещё раз жениться, ведь у него уже есть я,… мо’ю, конечно, всё время к нему задом, специально выпячиваю раскрытую и мокреющую Киску, а потом поворачиваюсь и вижу его напряжённую, вздыбленную оглоблю, с алой от прилившей крови головкой…
И я понимаю, что если я оставлю всё в напряжении ещё раз, то кровь, отхлынув опять, оставит тянущую боль, которая будет терзать меня до утра, и навряд ли я найду расслаблении во сне. Какие тут, к чёрту, эротические сны, одни чёрные мысли в голове!
И я решила взять всё в свои руки… Вернее, не всё, а только что-то… Осторожно, так, чтобы не скрипнула подо мной ни одна пружина, я забралась ладошками под сорочку. Пальчиками одной я, насколько могла нежно, копошилась в волосиках, а второй ласкала соски. Почувствовав, что и там и там горошинки стали твёрдыми, как вишнёвые косточки, я оставила соски и уже не нежно, а насколько могла сильно, вдавила в себя перегородку. Как будто Александр вошёл в меня сзади, в позе, когда я домывала полы. Так же сильно я прижалась к клитору и потянула складки вверх. Влагалище натянулась, как струна. Под пальцами, не имея протока, запульсировала кровь,… и я дошла… Закусив губу, чтобы не заорать, такого наслаждения я не испытывала, когда терзала свою Киску в свои лучшие годы, про Рамсула я уже не говорю, под ним я не кончила ни разу, вначале просто не успела проснуться, а потом наша близость не приносила мне никакой радости, только боль, я тянула и тянула складки, выворачивая их наизнанку, выпячивая наружу клитор, стараясь достать ими хотя бы живот, а ещё лучше – пупок!...
Минут через десять у меня всё отхлынуло, кровь была там, где и положено, циркулировала по жилам – нечего ей застаиваться у меня в тазу! – меня охватила небывалая лёгкость, и я уснула. Уснула глубоко, словно провалившись в бездну, из которой я вынырнула утром, также легко, как туда и отправилась. Не помнящая ни одного сна, а снились ли они мне сегодня? Зато полностью отдохнувшая, готовая отправиться на три дня в город. Мне их хватит, чтобы его разграбить. А почему, собственно, грабить? Сегодня я увижу то, чем жили в юности мои мама и папа! Они в нём были счастливы, может и мне повезёт?!
Город встретил меня дружелюбно, хотя и удивлённо. Всё началось в…, хотела сказать: электричке, но электрички ещё здесь не ходят,… в рабочем поезде. Мы заскочили в него с Сашей рано, народ толпой ехал в город, кто на работу, кто – по делам, как мы. Многие друг друга знали, ездят вместе часто, давно перезнакомились. И началось:
- Саш, ты где такую кралю отхватил? - Заорал один, увидев нас, садящимися в вагоне на фанерную лавку.
- Я те дам кралю! – Ответствовал Александр, улыбнувшись. Чувствовалось, что здесь все разговоры ведутся без злобы, чисто дружеское подтрунивание. - Выражения выбирай. Это жена моя, Люда! В гости приехала, соскучилась!
Оказывается, он – женат! И я теперь за жену схожу, за какую-то Люду!
- Конечно, соскучилась! Такая краля и – соскучилась! – Слышалось отовсюду. – Ты смотри, Саша, такая красавица скучать не будет! Ты её не отпускай, знаем мы эти столицы!
Видно было, что все смотрят на нас с завистью. Дружелюбной, но – завистью! Мужчины – завидовали Александру, женщины, те, что помоложе, мне. Вернее, моему прикиду. Ещё бы! Кроме своей одежды мне надеть было нечего. Не могла же выйти в город в домашнем платье и чулках на босу ногу! Зимой! Ладно было бы летом, а что мне было ещё надеть, в такой холод, кроме своей шубки? Даже если бы я плюнула на размеры, у Саши, всё равно, второго полушубка не было. Я даже под джинсы надела колготки и трусики… в последний раз! Меньший фурор я бы произвела, если бы выехала на улицы города, где ещё не было, скорее всего, даже Жигулей, на белом шестисотом Мерседесе!
А пока я включалась в игру и прижималась ласково к Александру:
- Да ладно вам, это я бояться должна, как бы такого мужчину не увели!
И женщины, те, что постарше, что знали, что это такое: сорок шестой год, вокруг тебя одни бабы, и хоть бы какого, пусть даже плюгавенького, но Своего! найти бы:
- Во-во, молодец! Ты Саши держись, не бросай, другого такого во всей округе нет!
- А то я сама не знаю! Округе?! А во всём мире не хотите? – Ответствовала я.
И, похоже, меня здесь приняли!
- А ты что, и, правда, женат? – Спросила я, когда мы слезли на вокзале. А вокзал всё тот же, что я покинула пару недель назад. Мне даже стало страшно: вот сейчас войдём мы в него, а там гора желающих, но не знающих как выбраться на Север, и те сержанты с дубинками бродят! Но встретил нас полупустой зал с залитым бетоном полом, никакой кафельной плитки. Фикусы в кадках по углам,…. Наглядная агитация и расписание на стендах, крашеной фанеры… Такого я даже в своём детстве не помню!
- Да есть такое дело, - услышала я сквозь туман, - потом расскажу, долгими зимними вечерами…
Ну, долгими, так долгими! Это обнадёживает, что меня завтра за дверь не выставят, как в Грозном! «Что ты делаешь в моей квартире?!»
И город был совершенно другой!! Нет, в основном всё тот же, центр почти один – в один: те же улицы, те же дома! Но всё, как-то, по-другому! Во-первых, улицы почти пусты, не в смысле людей нет, людей на тротуарах было много, но они были другие: одеты, как в старых фильмах – в серые, чёрные пальто, женщины в пуховых платках, мужчины в треухах овчинных. Через одного – в валенках! И лица, лица – другие! Какой-то свет в них был, вера, что дальше всё будет – хорошо! А во-вторых, улицы были пусты потому, что машин почти не было! Одни автобусы, трамваи, грузовики, безо всякого стеснения по центру разъезжающие! Проскочит, изредка, какая-нибудь легковушка и – всё! И не Жигули там, или Волга, а Москвичи в основном, горбатые, а если и Волга, то старая, двадцать первая. Как будто, точно, старое кино смотрела-смотрела, а потом каким то образом в экран залезла!
Мне сразу вспомнился фильм «Операция «Ы»: очень похоже! И момент про «естественный вопрос: как пройти в библиотеку?» Я даже решила проверить и обратилась к одному мужику:
- Извините, не подскажите, как пройти в библиотеку?
В моё время на меня бы посмотрели, как на идиотку, хоть я и спросила не «в три ночи»! Он спокойно остановился и очень подробно рассказал, как пройти, а вернее, проехать в центральную библиотеку, но если мне будет достаточно и не главной, то тут за углом, есть одна, только улицу нужно перейти. И это всё спокойно, я бы даже сказала, дружелюбно! С ума сойти! Ответили обстоятельно, не облаяли…
А вот в универмаге, как и в моё время, была толкучка. Может и не от дефицита, проклятого спутника социализма, а оттого, что залов самообслуживания не было. Всё было за прилавками, нужно было дождаться, когда твоя очередь подойдёт, и тогда продавщица тебе всё покажет и расскажет. Было то передо мной всего две женщины, а я полчаса простояла. Одна, уже в возрасте, убралась по быстрому, купила какой-то лифчик и отвалила. А вот вторая, «модница – вся из себя» стала капризничать: то ей, видите ли, лифчик – не нарядный, то трусы из байки, а она хотела шёлковые. В конце-концов, сошлись они с продавщицей на вискозных штанцах какого то блёклого цвета и атласном комплекте из лифчика и пояса, может быть и модном по их понятиям, но я бы на такой бы и не поглядела, а, вернее поглядела бы, но только чтобы похихикать, такое всё было обширное, толстое, розовое и с какими то серо-голубыми накидными петлями! Но когда я подобралась к прилавку, то поняла, что мне нужно перестраивать и мировоззрение, и запросы: кружевных трусиков тут я точно не куплю! Когда я сказала продавщице, что мне нужны трусы, четыре штуки, сорок шестого размера, она мне выкинула на прилавок огромные, на толстенную жопень, панталоны.
- Это что, сорок шестой размер? – Удивилась я.
- А то какой же? – С не меньшим удивлением ответила мне она.
- Да уж какие-то они огромные?! – Засомневалась я.
- И ничего не огромные! – Было мне ответом. – По лекалам сшиты. Это так кажется просто. Они же полотняные, не из трикотажа, не тянутся, вот и кажутся свободными. Резинками подрегулируете!
- Да и просила я трусы, а не панталоны, - протянула я….
Продавщица молча сгребла штаны и кинула на прилавок, по её мнению, трусы.
- Так бы и сказала, что для лета. Готовь телегу зимой, - подколола она меня.
Но не тут то было, у меня была такая школа общения с продавцами, что ей и не снилась! В эпоху тотального дефицита и охамевших торгашей!
- Да и эти какие то длинные!
- Почему длинные? – Удивилась продавщица. – Без штанин!
- Без штанин то – без штанин, только высокие они какие то, выше пупка будут!
- Девушка, - воззрилась на меня продавщица, - что Вы харчами перебираете? Какие они высокие? У меня у купальника трусы весь живот закрывают, а вы что, хотите, чтобы у Вас из нижних волоски торчали, что ли? Тогда шейте сами, и не задерживайте покупателей, за Вами вон уже очередь собралась!
И точно, за мной уже выстроилась толпа из десятка женщин, и они уже недовольно начали шикать: Ишь, модница, штаны заморские натянула, так ей теперь трусы короткие подавай! А шубка то какая! Где она таких денег только взяла? Небось, какая-нибудь генеральская дочка! Могла бы и бельё заграничное вытребовать, а не стоять тут и всех нервировать. Как будто нам тут делать нечего, Её высочество дожидаться?! Купила себе панталон с начёсом, как все, и отваливай!...
Ладно, отвалю, но дельный совет мне эта подруга всё же дала: мне всё равно делать нечего, а и дешевле выйдет, и сошью, какие захочу! А вот чулки я точно не сошью, а хотелось бы ещё парочку для смены. В чулочно-носочном, как я предполагала, колготок не было. Я даже и спрашивать не стала, девушка, что стояла за прилавком, такого слова, скорее всего, не слышала ни разу в жизни!
Я купила ещё две пары простых чулок и отвалила. Моя первая покупка! И истратила всего-то рубль! Полтинник за чулки, это тебе не пятерик за капроновые колготки, которые до вечера могут не дожить, затянула неаккуратно и – всё! Капец!
Я подошла к Александру, терпеливо дожидающемуся меня в сторонке.
- И это что, все твои покупки? – Удивился он, увидев у меня в руках только крохотный свёрток с чулками.
- Да так, как то, - скривилась я. – Хотела трусов себе купить на сменку, а мне только от пупка до колен и предложили, других, типа, нет!
- А каких ты ещё хотела? – Ещё больше удивился он. – Других и нет, кто ж зимой летними торгует?
- А что, зимой все женщины только в длинных ходят? – Решилась я уточнить свои предположения. – Можно же и летние надеть. Ну, там под рейтузы, штаны лыжные,… - вспомнила я старинное выражение, спросила однажды бабушку, в чём это она на фото? Шапочке вязаной, свитере и каких-то широченных шароварах. Она и ответила: штаны лыжные. – Надела чулки, трусы купальные, а поверх штаны толстые, не замерзнешь!...
- А зачем? – Не понял Александр.
- Как, зачем? Вдруг раздеться придётся, в длинных …. Не модно же!...
- Ну, разделась, и чо? – Опять не понял Александр. – А что ещё можно ожидать у тебя там увидеть…
- Ну, как на мне сейчас, - пояснила я. – У меня все знакомые в таких ходят, никого в панталонах…
Тут я, конечно, покривила душой. Ещё как ходят! Даже летом! А кто не ходит, тот быстро в кустах без трусов оказывается! И в России, в возрасте, тоже носят. Да и не в возрасте тоже. Вон моя сеструха зимой постоянно в них щеголяет, сама видела! Правда она сельская, хоть и почти из-под Воронежа. Но я, как меня мать не заставляла, не носила ни в детстве, ни в юности. И мои подружки тоже,… ни на одной панталон ни разу не видела. Да и как увидеть, засмеют!
- Не знаю, в чём ходят твои знакомые, где ты жила, но все мои знакомые, и не знакомые тоже, зимой носят трусы тёплые. В летних никого не увидишь…
- Что, все? – Прервала я его.
- Все, - подтвердил Александр. – И вот эта пожилая, - кивнул он на одну, с авоськой. – И вот на этой мамаше, если ей подол приподнять, то увидишь трусы до колен. И я уверен, что и не одни, а пару, обычные и с начёсом, как я тебе купил! И на её дочке тоже.
Ну, про дочку я не спорила: из под короткого, едва достигающего колен, платьица выглядывали толи шаровары, толи панталоны. А, вообще то, и та молодка, что из себя модницу строила, спрашивала то трусы не покороче, как я, а потоньше, но, как оказалось, синтетикой здесь не сильно пахнет, писком оказались трусы из вискозы. Ничего, я себе из шёлка сошью! Шёлк, надеюсь, здесь есть? Его то ещё тысячи лет назад придумали…
- Так ты будешь покупать или нет? Всё равно, ничего другого тут тебе не предложат, здесь не Бикини…
Надо же! Здесь уже знают бикини. Уже обнадёживает…
- Нет, не буду. Решила сэкономить. Сама сошью, какие хочу. Давай только вначале пальто мне купим. Уж его то я точно шить не буду. Дороже выйдет.
И точно. Всего за тридцать рублей мы выбрали очень даже неплохое по здешним меркам пальтецо. Воротник у него был, конечно, не песцовый. Какое то зверьё, толи зайчик, толи кошка, крашеное. Но драп был неплохой, мягкий и тёплый, и сидело на мне неплохо.
На голову к нему я ничего, кроме платка, не могла придумать, и мы тут же приобрели шерстяную шаль. Не очень яркую, чтобы в глаза не бросалось, но и не старушечью, в самый раз! Я посмотрела на себя в большое зеркало:
Ну, вот, Лена, ещё уберём эти сапожки из Пиреней и вытарчивающие из-под пальтишка джинсы, и ты сможешь смело затеряться в толпе. Никто на тебя и внимания не обратит, ну, может, если только не заглядевшийся молодой человек, которого я чем-то привлеку.
И была права, когда я покупала причиндалы для шитья, то вполне сошла за молодую мамашу, которая собирается пошить приданное для планируемого малыша. Я не забыла ничего, начиная от ниток, кончая тесьмой. Вот только разговор с Александром немного перенастроил мои задумки, вместе с ситцем я набрала и байки с бязью. А от шёлка я отказалась, только взглянув на цену. Как и от неожиданно увиденной нейлоновой комбинации, к которой я кинулась с твёрдым, было, желанием тут же приобрести хоть что-то родное. Но когда я увидела, что стоит она почти как моё пальто, мне тут же расхотелось поразить Александра этой кружевной красотой, решила, что он и к ситцу привычный…
В универмаге, в обувном отделе, оказывается, валенок было больше, чем сапожек, и я завершила перевоплощение. А на выходе, на крыльце Александр приобрёл у какой-то старушки вязаные шерстяные носки. Да что там – носки, гольфы! Я прикинула – до самых коленей. Гамаши, - как он сказал, - подарок от меня.
В каком то закутке я переоделась и отдала Саше своё достояние. Он сказал: подожди меня здесь, и исчез. Я думала, что он уже понёс всё каким-то покупателям, только подумала: а как же джинсы? Джинсы то ещё на мне, платье я с собой не брала, надеясь, что вернусь домой в своём. Но Саша скоро вернулся с огромным свёртком, и я поняла, что он просто ходил куда то упаковать, не носить же нам всё в руках…
Мне очень хотелось побродить по улицам, подышать воздухом, который наполнял улицы, когда я ещё не родилась, но мне очень мешал огромный свёрток. Да ещё меня, когда мы проходили мимо хозяйственного магазина, осенила идея, и я попросила Сашу подождать пару минут. Зайдя в магазин, я выбрала неплохой по современным меркам утюг. Он был, конечно, без отпаривателя, но, главное, электрический, и у него был терморегулятор. Как же я буду шить без утюга? «Всё что портной испохабит, утюг исправит»!
- А это тебе, от меня. Будешь гладить и вспоминать меня. – Сказала я, протягивая Саше картонную коробку.
И тогда, он, на мой вопрос: куда бы все эти свёртки пристроить? предложил сдать всё в камеру хранения на вокзале и погулять по городу. До шести, до отправления последнего рабочего поезда, у нас времени полно. Погуляем, как он сказал, раз уж в город вместе выбрались! А кто бы возражал! Тут же, на вокзале, мы подкрепились горячими и, к моему удивлению, вкусными щами, какими то макаронами с подливой и были полностью готовы к променаду. Только забежали на вокзале в туалет. Где его в городе искать? Прижмёт – не в квартиры же стучаться….
Пока было послеобеденное время, и, несмотря на крепенький морозец, относительно тепло из-за ярко светящего солнышка, мы решили побродить по улицам. А к вечеру зайти в кино, а потом уже отправляться домой.
Мы шли по парку, и я всё обдумывала тему, живьём вошедшую в мою жизнь. А поводом стало то, что пока я стояла в очереди в туалете, такого насмотрелась! Туалет был доисторический: никаких кабинок с унитазами. Просто вмонтированные в бетонный крашеный пол керамические лотки, разделённые невысокими кирпичными стенками. То есть, пока ты сидишь, раскорячившись над этим «очком», соседку ты не видишь. Видишь, когда встаёшь и подтягиваешь к поясу трусы. А вот насчёт толпы ожидающих, проектировщикам, скорее всего мужикам, только они, никогда не видевшие, что творится в женском туалете, могли задумать такую его планировку, никому и в голову не пришло.
Вначале ты вдоволь насмотришься на, простите, сс…х и ср…х особей женского пола всех возрастов, а потом сама, когда подойдёт твоя очередь, «выходишь на сцену, поворачиваешься к залу лицом и на глазах всех зрителей» вначале задираешь к поясу подол, потом приспускаешь всё с живота, садишься и начинаешь делать своё дело. А все зрители стоят и молча смотрят на твою раскрытую промежность, из которой у кого бьёт в керамику между ног звонкая струя, а у кого временами что то падает в воду с глухими бульками. Жуть, одним словом!
Но я не об этом, а о том, что я была единственная на весь туалет в брюках и летних трусах. Все остальные, действительно, приподнимали подолы платьев или юбок, показывали поверх чулок штанины разнокалиберных трусов. Разнокалиберных в смысле цвета, толщины. А фасон, по видимому, в это время был у панталон один, никакого разнообразия, и длина у всех – одна, чтобы лытки в мороз не застыли! У всех, и у старух, девочек и у взрослых. Всех!
Я всё понимаю: малышку мама заставила, старуха сама летом с начёсом наденет, всё ломит и крутит. Вот эта женщина в годах, обогнавшая нас с авоськами в обеих руках, мне тоже понятна. Домой торопится, мужу ужин готовить; жизнь - семейная и трусы тоже – семейные. А вот про эту молодую парочку, идущую по дорожке парка нам на встречу, что сказать? Не женатые вроде, ишь как прижимаются друг к другу и смотрят в глаза влюблено, да и рано вроде бы, лет по восемнадцать на вид, девятнадцать… Неужели вот придут они сейчас куда то, или домой к нему, или к ней, а может в общежитие студенческое, начнут целоваться, на людях стесняются, дальше – больше: запустит он ей руку под подол, а там что? Правильно – до колен! И что, и ей и ему это будет естественным?! Как и должно быть? И что, девочка не засмущается длинных, до колен трусиков? Целоваться на людях стесняется, а показать мальчику вместо трусиков от «Недельки» нижние шаровары не постесняется?! Нет, наверное. Эти шаровары для неё естественны, «недельку» ещё тоже не придумали! Как будет, скорее всего, естественным и то, что если они уже зашли далеко, то и мальчик достанет «из широких штанин»,… именно «штанин», трусов на нём, также скорее всего, тоже нет, а есть на нём кальсоны, как на идущем рядом Александре, которые для него такие же естественные, как и мой вид, когда я выписываю перед ним в трусах с резинками у колен…
Окончательно я поняла всё, когда подошла к горке, с которой с весёлым визгом каталась на санках детвора. Дело было уже послеуроковое, и детей набралась целая толпа, и совсем крошечной, просто – малышни, и постарше, уже почти старшеклассники. Класс седьмой-восьмой, точно.
Представляю я себя в восьмом классе, взобравшуюся на крутую горку и усаживающуюся на санки в позе, когда ноги в валенках и шерстяных чулках ставятся, для устойчивости, на полозья с обеих сторон санок! При этом ты судорожно хватаешься где то за своей задницей за санки, а широко расставленные колени раскрывают подол шерстяной юбки и показывают всем что там, под ним! Но и эта устойчивость относительная, с трамплина санки летят в одну сторону, ты – в другую и, хряснувшись на снег спиной, задираешь ноги к небу. Все стоящие внизу вначале видят не только внутреннюю часть твоих бёдер, но и писю, укрытые розовыми, жёлтыми, голубыми штанишками с начёсом, а потом, когда ты валишься в снег, и твою, ещё молоденькую, но от этого не менее упругую, попку, укрытую толстенными «трусиками».
Конечно, если они это видят каждый день, с момента, когда они начинают хоть что-то помнить и до самой смерти, для них это всё – естественно, никто не зацикливается на этом! Пацаны даже и не смотрят девочкам между широко расставленных ножек, надоело. Чего они там нового не видели?! Очередь бы свою катиться с горки не пропустить! Никто не обращает внимания, как одна девчушка, лет десяти, задрала подолы и подтягивает повыше панталончики. Для неё это действие не несёт никакой сексуальной подоплёки, чисто себя в порядок привести, а то резинка, пока катилась на заднице, к копчику сползла!
Вот вырастут она, вон тот мальчик, который станет её парнем, а потом и мужем. И она сама, а не по его приказу, будет носить панталоны. Носить по погоде, исходя из своей потребности в здоровье и привычках. И мужу будет наплевать, что там будет под подолом у супружницы, панталоны до колен или короткие трусы. А если и не наплевать, если он и заставит её надеть трусишки подлиннее, то он это сделает или потому, что жена слишком легкомысленно отнеслась к первому осеннему прохладному дождичку, ещё не перенастроила свои куриные мозги. Или они ему просто нравятся, вот он и попросил жену круглый год носить длинные трусики, зимой потолще, а летом какие-нибудь тонкие, нейлоновые, или вискозные, наконец. Запустит он на кухне жене руку под халат, а там просторные штанишки, в которых, в отличие от коротких и облегающих трусиков, так удобно шарить, залезая во все укромные уголки! И это всё, чтобы насладиться самому, а не ради того, чтобы показать жену отвратительной в глазах других! Не дай Аллах, что кто-то из мужчин увидит ноги Его женщины!
Одно мне не понятно. Почему у этих девчонок и мальчишек, моих будущих мам и пап, дочка, то есть я, будет считать длинные трусы постыдными, и ни в какую не согласится их носить? Вопрос ко мне, а у меня на него нет ответа! Наверное, от того, что моя бабушка носила, или, вернее, будет носить панталоны круглый год. У неё вообще трусов не было, только штаны под длинной юбкой. У мамы юбка была покороче, под которую длинные трусцы можно будет надеть лишь только зимой, под рейтузы или колготки. А когда весной колготки с шерстяных перейдут на капрон, через который, в случае чего, будет просвечиваться бельишко, то и панталоны сменятся на трусики. А я? Я даже зимой бегала в мини поверх лосин. Какие уж тут – до колен? Наверное, теперь и расплачиваюсь. Хотя, почему теперь? Это в горах я расплачивалась, здесь я ношу их совсем не в наказание, даже, наоборот… Я, утром, надеваю их сама, никто и не заставляет. Мне в них удобно, я бы даже сказала, комфортно. Не знаю, как будет с началом тепла, а сейчас, когда никто, если и увидит их, не захихикает, я не сниму их точно. Скорее всего, с годами, когда придут восьмидесятые,… это сколько же мне будет? За сорок? Да и не старая ещё буду? Даже мальчиков ещё можно иметь, не только мужчин… Я буду вполне готова не только носить постоянно, но и принять мужчину, будучи в длинных трусиках. Их будет полно и вполне приличных, в девяностые даже стали появляться и сексуальные, кружевные… Главное иметь настрой!
А пока мой настрой был простой: выбравшись из парка, который оккупировала, в основном, ребятня, я опять была на улицах города. Я зашла в продуктовый. Основной показатель уровня жизни. Мне Саша сразу сказал, что в нём особенно и делать нечего. После обмена денег в них стало как-то неуютно, вроде бы дёшево по сравнению с рынком, но, в итоге, дороже. Купишь мешок картошки, принесёшь домой – половину выбросишь, не то, что у частника – вся картошечка отборная (Господи! Ничего не изменилось за тридцать лет! Как мне это знакомо!).
Выбор товара был – так себе, никаких ярких упаковок, всё серенькое, упаковывалось в кулёчки из такой же серенькой бумаги, которая стояла в огромном рулоне рядом с продавщицей. Но больше всего меня поразило, как у прилавка расплачивалось два мужика за «выпить-закусить». Отдали трёшку и попросили к «Белоголовочке» на закусь шпроты. Как оказалось – одни из самых дешёвых консервов, и лежали они на прилавке горой! В моё то время куда они делись?!
- Что-то хочешь купить? – Спросил Александр.
- Нет. – Ответила я. – Просто смотрю. Потом, перед отъездом что-нибудь купим.
- Смотри, а то после четырёх рынка не будет, закроется. Если что хочешь, то на него идти нужно сейчас.
Брать, пока, я ничего не собиралась, но на рынок мы всё же сходили. Посмотреть! Точно, «Операция «Ы», только Балбеса с кошками не хватало…
А купила я петушка на палочке. Такой леденец я сосала раз в жизни, было мне лет пять, приехала какая то родственница, я даже не помню – кто, но тот леденец я запомнила! И вот решила вернуться в далёкое детство…
«Следующим номером нашей программы» был книжный магазин, подвернувшийся нам по дороге. Очередной показатель жизни народа. Духовный!
И опять меня ожидало удивление, не скажу, что я поразилась, но всё же…: на прилавке стопкой лежали братья Стругацкие. А я думала, что писа’ть они начали гораздо позже, в моё время об них только и говорили.
Я взяла в руки книжку:
- Надо же! «Понедельник начинается в субботу», любимая книжка моего детства…
Продавщица вылупила на меня глаза:
- Девушка, Вы что такое говорите? Какое детство? Это же новинка, сегодня только привезли, народ ещё не знает, а то бы уже всё расхватали!
- Не знаю, не знаю…., - усмехнулась я. – Кому то, может и новинка, а мне очень кот нравился, говорящий. А история про пятак неразменный! Очень поучительно, когда кто-то на халяву жить пытается. А у этой повести ещё и продолжение есть, «Повесть о Тройке» называется. Правда, не так захватывающе. Для взрослых! Хотя мне, маленькой, очень клоп там нравился, тоже говорящий…
У продавщицы от таких слов вообще глаза на лоб вылезли:
- А Вы откуда это знаете? Книга даже не в наборе, только разговоры, что в журналах будет печататься, да и то, навряд ли, уж очень острая вещица! Вы что, знакомы с Аркадием и Борисом? Читали их рукописи?! – Загорелась она.
Но я её, вначале, разочаровала:
- Откуда? Просто очень они мне нравятся. Можно сказать, любимые фантасты. Помню, как «Трудно быть богом» меня поразило…
- Это точно, я, когда эту книгу купила, всю ночь не спала, пока не прочитала. Вещь!
А потом опять шокировала:
- …А знаменитый «Пикник на обочине» чего только стоит!
- Какой «Пикник…? Почему знаменитый? - Упала у неё челюсть. – Я такого произведения вообще не знаю…
- Прочитаете, - усмехнулась я, - поймёте почему…
И повернулась к Александру. Тот, как-то странно, смотрел на меня.
- Пошли, Саш. Здесь нет ничего, чтобы я не читала. А что не читала, то оно того и не стоит, раз не прожило в годах…
Интересно, что подумает эта девушка, когда прочитает «Пикник…» и вспомнит наш разговор?!
А в кинотеатре шла премьера, «Операция «Ы» и другие приключения Шурика»! Надо же, легка на помине, столько раз сегодня её вспоминала!
- Давай сходим, - предложила я, - классный фильм, мне так он нравится! Сто раз смотрела!
- Ну, зачем же? – Съязвил Александр. – Надоело, наверное!
- Да ладно, - махнула я рукой. – Посмотрю в сто первый… «чтоб никто не догадался»…
И я, в очередной раз, с таким же удовольствием, как и в первый, посмотрела. А чтобы этот скептик не особенно язвил, в самом начале пересказала ему сюжеты всех трёх частей, а потом, вперёд героев, шептала ему все их знаменитые реплики.
Короче, испортила Саше весь кайф от просмотра. А нечего было нарываться!
Не знаю как кайф, но шептала я не зря, из кинозала Саша вышел задумчивый. По-моему, до него стало доходить, что никакие мои инструкторы не могли предугадать, какой фильм мы будем смотреть, хотя сценарий будущего фильма они и могли бы достать…
А тут я его ещё морально добила высказыванием:
- Я даже не спрашиваю, я говорю: «Кавказскую пленницу» ещё не сняли?
- В смысле «Пленника…»? – Уточнил Александр.
- Нет, именно «Пленницу». К Толстому этот фильм никакого отношения не имеет. Там главные герои: опять же Шурик, и эта троица: Трус, Балбес, Бывалый. Ну и ещё сама пленница, Варлей, от неё вся мужская часть страны после этого фильма балдеть будет! Ещё бы! Студентка, спортсменка, комсомолка и, вообще, просто красавица! Запомни эти слова. Я их не просто сказала. Вспомнишь, когда до фильма доживешь и его посмотришь. Действие на Кавказе происходит (тьфу, чёрт, не вспоминай его всуе!), как старые устои с новыми конфликтуют (…до сих пор конфликтуют и ничего не меняется!...). Обалденную комедию Гайдай снял. Но я тебе фильм пересказывать не буду, я почувствовала, что мешала тебе сегодня, хотя «Операцию «Ы» ты ещё пересмотришь и ничего не потеряешь, её можно смотреть бесконечное количество раз. Я тебе лучше песенку из него спою, ещё ненаписанную. Как смогу….
И я спела «Где-то на белом свете, там, где всегда мороз….». Певица я, конечно, не ахти какая, но пела я от души. Мы шли рука об руку, Шурик с …, меня, правда, Леной звать, не Ниной, но я с неменьшим чувством выводила «…о земную ооось…», и на меня все оглядывались. Оглядывались и улыбались!



Это сообщение отредактировал radiotik - 01-02-2017 - 18:25
DeKart
 
  • *
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
Всё хорошее когда-нибудь кончается, кончался и этот прекрасный день. Я получила истинное удовольствие, от новых ощущений, от новых впечатлений. А, главное, от той атмосферы, что творилась на улице. Я ожидала мрачности, серости, а серость была только в одежде, во всём остальном было светло, спокойно, и мне так захотелось жить в этом мире, где до ближайших потрясений было почти четверть века, а пока впереди были новые фильмы, песни,… для меня, правда, не новые,… но где, я знала, стрелять на улицах не будут, и где я могла спокойно поехать в Киев, Грозный, Ташкент и буду там, как дома… А, интересно, в Ташкенте уже было землетрясение? Старый он, или там живут, уже, одни славяне?
- Саш, а в Ташкенте уже землетрясение было?
- Какое землетрясение? – Не понял он.
- Да простое. Тряхнуло, и нет города. Заново отстроили. Всей страной. Зато такой красавец. Даже песню сочинили, «Ташкент, звезда Востока»…
Он даже остановился и схватил меня за руку.
- И что, много погибло?
Господи! Он что, поверил мне?! Или это просто реакция на новость, уже свершившуюся?
- Да не знаю, погибли, наверное… Да ты прости меня, но спасти я никого не смогу. Я даже года не помню, не то что даты. Знаю, что где-то в шестидесятых. Но я так понимаю, что город ещё старый, раз ты так прореагировал?
Саша отпустил меня, и мы пошли дальше. Молча!
На улице уже темнело, рынок был закрыт и мы перед отъездом заскочили в магазин. В принципе, нам и его было достаточно, нужен был только хлеб, остальное дома было: картошка в погребе, капуста, помидоры в бочках, а мясо у нас не переводилось, мы им собак кормили. Каждый день по два-три зайца в силки попадало. Я на эту зайчатину уже смотреть не могла. И тут, для разнообразия, я купила селёдки. Килограмм! И, главное, как оказалось, было не обляпаться. Целлофановых пакетов у них, оказывается, ха-ха! не было. Могла бы и сама догадаться! Из бумаги, хоть и в три слоя, капало, и пришлось купить ещё и ведро, в хозяйстве сгодится. А Саша спросил ещё и поллитровочку. Какая же селёдка без стопки? А все домашние запасы он мне на компрессы извёл…
Когда мы опять появились в вагоне, вновь посыпались шутки от ехавших с работы:
- Саш, а где Людмила?
- Да вот, сменил на Лену! – И все посчитали ответ за шутку.
А я решила замять скользкую тему:
- Что к человеку пристали? Не могу же я заниматься домашними делам в шубке!
- Да и в пальтишке как-то не очень, - буркнула одна тётка. Но это она, скорее всего, от зависти, что кто-то может быть дома в пальто, а не фуфайке!
К моему удовольствию разговоры быстро смолкли, ехали все с работы, уставшие, голодные и было не до шуток…
Сторожка встретила нас прохладой, за день всё выдуло. Пока Саша кочегарил, я мыла картошку. Будем сегодня пировать! Картошка ещё булькает, а на плите уже ведро с водой греется, и селёдка почищена.
Саша ещё не обежал своё хозяйство, хоть и куда оно всё могло деться, но - положено! я умылась, подмылась, помыла ноги (после стаканчика лень будет) и, не одеваясь, так стало жарко от ударно-сгоревшей порции дров, ожидала Сашу. Когда он вошёл и разделся, его ожидала идиллия: на столе полная миска начищенной картошки, на блюде – пара селёдочек с лучком, уже раскупоренная бутылка, а возле стола, на табуретке, в одной ночнушке, даже без халата, женщина.
Саша разлил по кружкам, стаканчиков у него не было, мы чокнулись и выпили. Я впервые выпила такую вкусную и лёгкую водку, когда Саша налил полкружки, я, было, ужаснулась, так много! как я смогу её проглотить? но Саша успокоил, сказал, что доза – самый раз. И – точно! Я даже и не заметила, как она стекла по моему горлышку, нигде не зацепившись. Её можно было даже не закусывать, но как не закусить, если перед тобой рассыпчатая картошка и не менее аппетитно-выглядевшая селёдка. И я впилась в них зубками.
Я была в шоке! Это была Селёдка! С большой буквы. Почему я ни разу не ела такую? Даже когда я была маленькой, такой вкусной селёдки не было. Была – Иваси. Как мы смеялись: «селёдка Вася». А эта куда делась?! И я, с большим удовольствием слопала пару…
Но какой бы вкусной она ни была, но была она солёной, и я потом обпилась. Я хлестала кружку за кружкой кристально чистой воды и не могла напиться. Это не прошло мне даром, часа через два я проснулась от того, что в животе неимоверно давило. Я понимала, что до утра я никак не дотяну, ужасно хотелось пи’сать, я просто не смогу уснуть, но и вставать было лень. От двухсот грамм, что приняла, я просто разнежилась, а тут вылезать из-под тёплого одеяла и отправляться в промёрзший коридор! Я подошла к ведру, мы не оставляли его в коридоре, оно там до утра точно замёрзнет. Если мне было нужно, я просто брала его, выходила в коридор, делала там своё дело, а потом заносила его обратно. Но так не хотелось делать это сейчас! Я взглянула в сторону Саши. В комнатке было сумрачно, через окошко падал размытый свет луны, блеск пламени из щели в дверце делал своё дело, и мне было видно его, крепко спящего тут же, на лавке, да и как ему не спать, на дворе час или два ночи! И я решилась. Я приподняла подол ночнушки и пристроилась над ведром. Я пи’сала, казалось, вечность, и ещё не дойдя до середины, увидела блестевшие в свете луны глаза Саши. Он лежал рядом, а я, буквально в полутора метрах от его лица, выдавала в ведро фонтан за фонтаном! Жар кинул мне в грудь, живот, но я стоически вытерпела до конца, бросать было уже поздно! Цвиркнув последний раз, я выпрямилась и опустила подол. Чтобы хоть как то унять вспыхнувший в груди жар, смочить пересохший рот, я осушила ещё кружку воды и не спеша (куда уж теперь спешить?), забралась под одеяло. Через пару минут Александр заворочался, он тоже понял, что прятаться, делать вид, что спит, глупо (мы смотрели в глаза друг другу больше минуты, когда я стояла над ведром и выдавала порцию за порцией). И Саша сделал то, чего я никак не ожидала, но сразу разрешившее всю мою проблему (я пи’сала у него на глазах, и он видел, как из моих растянутых, чтобы не замочиться, губок в ведро била струя в два пальца толщиной). Он откинул одеяло, слез с лавки и тоже встал над ведром! Поступок был достойный введению ордена Подвязки! «Пусть станет стыдно тому, кто подумает об этом плохо»!
Саша заправил в ширинку кончик и, стоя возле кровати, смотрел на меня. Стоял минуты две, и тогда я отодвинулась к стене и откинула одеяло…
…в окно било яркое солнце, а я всё никак не могла расцепить руки, крепко державшие Сашу за шею! Отпустить его на волю было выше моих сил! Он мой и только мой! Но встать, всё-равно, пришлось. От природы не уйдёшь! Я выбралась из-под одеяла и с щенячьим восторгом перепрыгнула через моего Сашу.
- Ты не будешь возражать, если я пописаю здесь, - спросила я его весело, - так не хочется выбираться в коридор, здесь и то холодина!
И, не получив возражений, задрала к сиськам ночнушку. Совсем не стесняясь Александра, я пи’сала и пи’сала, выдав ничуть не меньше, чем ночью. Не удивительно, выпить столько вечером и за ночь! Изнемогая под Сашей от страсти, я прерывалась только чтобы сделать пару очередных жадных глотков и опять заваливала его на себя…
Сделав своё дело, я присела перед топкой и подбросила на тлеющие угли пару поленьев.
- Лежи, лежи, - отмела я все его попытки встать. – Я всё сделаю сама.
- Ну, сама, так сама, - улыбнулся Саша, наблюдая за моими утренними хлопотами.
А я, пользуясь, что от плиты потянуло жаром, быстренько сбросила с себя ночнушку и стала смывать с себя ночной пот с засохшей спермой. Первую, самую густую и обильную струю Саша, ничего не зная о методах контрацепции будущего, выпустил мне на живот и грудь. Это уж потом, когда я сказала ему, чтобы он ничего не боялся, ничего не будет, и не сдерживал себя, не лишал себя удовольствия, работал во мне до конца, пока член не падал, опустошённый. Падал, чтобы через полчаса встать вновь и вновь работать, работать, с каждым разом всё дольше и дольше. На третьем круге я кончила раз пять, не меньше, такое меня переполняло желание. Ведь меня, наконец, любили, а не насиловали. Любили впервые в жизни!
Не знаю, куда Саша девал сперму, когда он переодевал, растирал меня, когда я шастала перед ним в белье и без оного, у нормального мужика она бы уже била в мозг. Может быть он и спускал её ежедневно, дабы не получить сотрясение мозга от неожиданного удара членом в лоб, но в любом случае накопилось её в нём огромное количество, и большую часть он излил в эту ночь. Её во мне было столько, что она не успела впитаться в меня, и когда я стала бегать по комнате, потекла струйкой по бедру. Я просто была вынуждена подмыться. Хочу ли я этого или не хочу, стесняюсь ли или нет, но мне пришлось опять стать над ведром с кружкой тёплой воды. Но сейчас я была уже не та, когда стеснялась коснуться себя Там при Саше, когда мылась. Сейчас я, совсем естественно, развела пальчиками губки, и, показав ему всю свою розовую глубину, полила Туда струйку воды, осторожно поглаживая по всей длине.
От созерцания такой интимной процедуры (редко какой мужик видит такое, и редко какая баба будет подмываться при мужчине, но мне ничего не оставалось делать: ни ванны, ни туалета, мы в одной комнате, на улице – морозяка, а подмываться надо, а то уже на всю сторожку потянуло разжиженной спермой!) Саша, по-моему, застеснялся ещё больше, чем я. Но мы стоически доделали всё до конца: я доподмывалась, пока не стала Там девственно чиста, и готова принять Его снова, а Саша досмотрел это захватывающее действо, когда Женщина ласково поглаживает своё широко раскрытое влагалище, и не упал в обморок ни оглушенный, ни смущённый.
Промокнув волосики своими штанишками, всё равно их нужно было стирать (когда я вытерла ими с груди и живота все разливы спермы от первой мощной струи, на них сухого места не осталось), я, набросив на плечи халатик, не застёгиваясь, наконец-то почистила зубы. Я купила вчера и щётку, и болгарскую пасту с совсем не славянским названием «Мери».
Быстренько накрыв утренний чай, я, готовая ко всему, упала на колени перед кроватью. Обняв, я прижалась к Сашиной груди:
- Вставай, мой Господин, твоя Женщина уже приготовила завтрак!
Сполоснувшись над тазиком, Саша, также не одеваясь, с голым торсом, присел за стол.
Мы пили чай с вишнёвым вареньем, а я всё, исподтишка, заглядывалась на Сашину промежность, ширинка кальсон при каждом его движении то и дело раскрывалась, и тогда там мелькало то беленькое бедро, то, наоборот, тёмные волосики, а потом, вопреки всем Сашиным стараниям расслабиться, на свет божий, вначале робко, как бы нехотя вставая, а потом уже вовсю, выбралось и его Величество. А что ему слушаться какого то Сашу? Кто в доме хозяин? Когда в метре от него его ожидает что-то гораздо вкуснее всякого варенья! Его ждёт своя вишенка, уже набухшая до просто огромной величины и такая же красная от прилившей крови.
Отставив недопитый стакан, я встала и перебралась на колени к Александру. Стоя на одной ноге, я забросила вторую за ним, на табурет и освободила его хозяйство целиком. Потом, одной рукой, развела себе пошире губки, а второй направила восставший на небывалую высоту член точно в цель. Мне не нужна была никакая дополнительная смазка, головка легко скользнула по осклизлым складкам и скрылась, раздав края, целиком. Я осторожно присела и почувствовала её где-то между грудей. Обхватив Сашу руками и ногами, как маленькая коалка свою маму, я нанизалась на него всей своей массой. Земное притяжение сделало своё дело, оно, что было силы, прижало мой клитор к твёрдой Сашиной кости, и я дошла! Из меня вырвался горловой рык, и я чуть не задушила Сашу в своих объятиях.
Я долго сидела на нём, отходя, между нами что-то хлюпало, толи Сашино семя, толи моя жидкость, а может всё сразу. Истекающая жидкость стала неприятно раздражать как его, так и меня, и я, наконец, разжала объятия.
- Мне было так хорошо! – Шепнула я ему на ушко.
- Мне, тоже! – Было мне ответом.
Но, хочешь, не хочешь, а нужно было слезать и приниматься за хозяйство. В обязанности женщины входило не только качаться на твёрдом колу мужчины, но и накормить его, чтобы этот кол не превратился в завядший корешок, и постирать подштанники, которым дорога была заслед моим обвафляным штанишкам.
Я намочила их и затёрла Сашины живот и бёдра.
- Снимай кальсоны, - голосом хозяйки потребовала я. – От стирки сегодня не уйти!
Саша переоделся и перед тем, как уйти в свой дозор, натаскал мне и дров, и воды. Когда он вернулся «с похода», на верёвке у грубки уже сушилось наше исподнее, а я, уже в полном облачении, стояла у стола и нарезала составные для очередного жаркого. Подойдя сзади, Саша обнял меня и поцеловал сзади в шею. Я вывернула голову и подставила губы, а Саша, расценив это как знак, тут же полез мне под подол. Нет, я была совсем не против, когда мне через верхнюю резинку в, скажем так, «трусцы» зашмыгнули шаловливые ручки. Совсем не против, что они стали трогать меня там, везде; разгребая давно не подстригаемые и неподбриваемые волосики, забираться в самые укромные уголки. Но мне же надо готовить! Он же меня сейчас завалит в кровать, натрахается от души, а потом заявит, что я неряха, что у меня вся кровать разворочена, не застелена, а потом окажется, что я, к тому же, ещё и плохая хозяйка, и у меня в доме жрать нечего!
И когда его ладони добрались внутри штанишек до самых коленей, оглаживая мои бёдра через чулки, я деланно-возмущённо заявила:
- Вот же ненасытный мне достался, ведь только что отоварил!
- Но я же не виноват, что опять хочу! – Чуть не обиделся Александр.
Как будто шуток не понимает! Кто бы тут сопротивлялся? От его ласок я уже сама, вовсю, истекала соками…
- Давай сзади, только сделай всё сам, у меня руки грязные, а прерываться не хочу, сейчас сама кончу! – Пересохшим ртом прохрипела я.
И он сделал всё сам: сам закинул мне, упёршейся грудью в табуретку, на спину подолы, сам приспустил к коленям панталоны, сам осторожно развёл губки и сам вошёл в меня со всего размаху.
Хоть «отоваривал» он и не «только что», а пару часов назад, но, видать, спермы у него оставалось, уже, чуть-чуть. Я истёрла грудью табуретку до дыр, пока он «заколачивал в меня сзади гвозди», но зато и успела кончить не раз, так долго ходила во мне жёсткая, как поршень, головёшка. Наконец, Саша дёрнулся последний раз и, навалившись на меня, затих.
Так же сам, выйдя с глухим чмоком из меня, он привёл меня в прядок. Подтянув до самого верха чулки, он оправил резинки…
- А что ты пояс не купила, режут же? – Спросил он.
- Да денег было жалко, - простодушно ответила я, - потерплю, как-нибудь. Вон, моя бабушка всю жизнь так проходила, и – ничего!
- Что значит бабушка? А мама? Мама что, тоже так ходила?
- Мама? Да не знаю. Когда она в чулках ходила, меня ещё не было, а когда родилась, она ими уже и не пользовалась, колготки носила.
- Ну, у нас колготок нет, так что пояс с меня!
Так переговариваясь, он подтянул мне повыше резинку панталон и оправил подолы сорочки и халата…
А пояс он мне, точно, подарил. Так что я могла, когда в комнатке было жарко, бегать по дому без панталон, в одних чулках под халатом. Зато как было удобно! Где захотелось, тут же и достал, трусов не спуская. Приподнял подол – и всё под руками! Хотя, по-моему, Саше больше нравилось, когда я была в штанишках: пока достанешь, пока доберёшься! Вроде бы добыл, охотничек! Да и полазить, как он признался однажды, в штанишках было гораздо интереснее, чем у голой. Обнажённое тело, действительно, не так возбуждает, как слегка прикрытое. Мне тоже нравилось, когда в неаккуратно раскрывшейся ширинке кальсон кончик мелькнёт, нравилось забраться туда по-хозяйски рукой и лазить, лазить, мять яички, мягкую плоть. Чувствовать, как эта плоть становится всё толще и толще, а потом, понимая, что ещё момент, и я просто не смогу вывести его через ширинку наружу, такой он станет огромный и твёрдый, вытащить всё наружу и… А дальше, как получится!
Так что я, стараясь натапливать не до охмуряющей жары, а до комфортного тепла, надевала полный зимний бельевой комплект. Не уличный, конечно, в шерстяных чулках быть в доме, это – перебор, а вот в простых и панталончиках, это – самый раз! Так это завлекательно: скакать по дому, то наклоняясь, то потягиваясь к полке, верёвке! Провокаторша, да и только! Признаюсь…
А пока Саша уходил, когда в свои обходы, когда в город, я принималась за свои рукоделия. В самом начале я взяла старые газеты и скопировала элементы с моих трусов. Но, когда я почти их сшила и взялась, было, за отделку, оказалось, что края трусиков нужно отделать специальной тесьмой, а она у меня не получалась. Слишком профессиональной нужно быть белошвейкой, чтобы вручную, не на машинке, обшить вырезы трусиков такой узкой полоской материи, да ещё и заворачивая её края внутрь. Гораздо проще было вшить резинки. И я взяла тогда за образец панталоны и скроила их, только без штанин. Коротенькие, лишь бы резинка на ногах оказалась. Примерила. Ну, точно, средневековый барон, в штанах колоколом на ягодицах! А, сойдёт для лета! Похвасталась Александру.
- Как?
Он критически осмотрел моё произведение и огласил протокол:
- Класс!
А ему, по-моему, чем шире, тем лучше. В просторных трусах - свобода, куда хочешь рука залезет!
Сшив себе «недельку» и «набив руку», я принялась за панталоны. Я думала, что шить их будет сложнее, но, сшив одни, я поняла, что ошибалась. Работы, конечно, было больше: швы длиннее, а их, мне, приходилось выводить иголкой в руках, а не быстренькой строчкой, как на фабрике. Но, зато, ошибки в крое здесь были менее заметны. Ну, получились они чуть просторнее, чем надо, ну и что? А фасон такой! Турецкие шароварчики с резинкой у коленей не хотели? Да и материал для них поплотнее, фланельки всякие, бязи – шить проще, не ползёт в руках.
Нашив целую кучу, я отобрала брачок для «критических дней» и задумалась: а когда они у меня, действительно, должны быть? Счёт дням я не вела, а календарь тут не помощник! Как его скроить, если цикл тут измеряется не днями, а годами?
Не слишком ли много дней прошло, когда я последний раз истекала? Не дай Бог подарочек из прошлого (или будущего? Как тут не вспомнить название моего любимого фильма «Назад, в будущее») с собой принести! Будем грешить на спиральку, цикл она и раньше сбивала, были случаи, да и потрясений за последнее время я пережила достаточно, так что постараюсь настроить себя неделю пережить спокойно, без психов. Бог не выдаст, свинья не съест. Вон, целый год Расул драл меня напропалую, и всё без результата, защита первостатейная! А тут, выстрел навскидку, и точно в цель?
- Саш, - спросила я вечером Александра, - у меня тут деликатный вопрос возник: а что здесь делают женщины, раз в месяц?...
В универмаге я, хоть и не присматривалась специально, залежей прокладок не видала. Да и помнится мне, что даже в восьмидесятые прокладки были огромнейшим дефицитом, а тут – лес дремучий!
- А, - сразу врубился, что я имею в виду, Александр. - Да кто, что, наверное… Моя, например, ватой пользовалась. Чтобы лоскутки не стирать. Использовала, завернула в газетку и выкинула. Всего и делов.
Ну, вата, конечно, дело хорошее, почти что прокладка, но у меня её сейчас нет. Вернее есть, но хватит её на одну, от силы, закладку. Зачем Саше иметь больше? Так, приложить, когда обрежешься при бритье… Придётся пустить на полоски старую простынь, приглядела я тут одну,… как моя мама, помнится, делала!
На всякий случай, чтобы не испортить, случайно, ночью постель (я, почему-то, всегда начинала истекать ночью), укладываясь спать, я надела короткие, из «брачков» и подложила огромную прокладку.
Утром моей радости не было границ: я и постель не испачкала, и «приехала сюда без багажа». Не то слово: «мазнуло», из меня просто хлестало! Как будто копилось, копилось за несколько раз, а потом взяло и вылилось!
Саше пришлось отстать от меня, и я увидела, что это ему – тяжело. Это раньше: ну не было рядом женщины, и чёрт с ней! Ведро всё примет. А тут каждый день, да ещё и не по одному разу, вот организм и включился в рабочий режим. И неожиданные выходные оказались, вроде бы, и ни к чему. Стоило мне устроить вечернюю помывку в корыте и пройтись мочалкой по его телу, как головка тут же упёрлась Саше в пупок. Пришлось отмывать его хозяйство «по полной программе»: намылить и водить кулачком по всей длине. Кожица под ладошкой двигалась от основания, наползала на разбухшую головку, а потом, почувствовав пальчиками, как по канальчику хлынула сперма, я оттянула её, насколько можно, назад. Сперма шла сильным, но спокойным потоком, залив всю ладонь. Так что мыться Саше пришлось, не только от грязи и жира, но и от этой, для него неожиданной, «замазучки»…
…На следующий день, когда Саша вернулся «с похода» и снял полушубок, я обвила его шею и прильнула в жарком поцелуе. Рука сама нырнула Саше в ширинку. Раздвинув складки кальсон, она стала ласкать, перебирать, а потом достала на божий свет всё, что смогла вынуть. Оттянув кожицу и оголив головку, я припала к ней губами. Член рос, словно на дрожжах, и вот уже головка еле помещается у меня во рту. Вынув её, я стала водить мягкими губами по всей длине, от основания до дышащего отверстия в его окончании.
Понимая, что Саше становится хорошо, что вот-вот он будет готов отдать мне всё, что накопилось за прошедшую ночь, я обволокла губами его оголённую плоть и принялась массировать её глубокими, затягивающими поцелуями. Я не выпустила её и тогда, когда из неё, пульсируя, хлынула сперма. Словно тающее эскимо я облизывала, обсасывала головку, стараясь не сделать ей больно, или, хотя бы, резко, чтобы её касались только мои нежные губы и внутренняя часть щеки…
…У меня, по моим прикидкам, был последний день «каникул», когда я, устроившись под одеялом спиной к Александру, почувствовала, как мне в копчик упёрлось что-то твёрдое. У меня, можно сказать, только изредка мазало, я только что подмылась и заложила в панталоны чистый кусок простыни, так что, по моим понятиям, всё будет гигиенично. Я вылезла из-под одеяла, не вставая с кровати, слазила в ящик стоявшей рядом тумбочки и достала баночку вазелина. Анальной смазкой в этих веках не пахло, но я помнила кучу анекдотов, где этот процесс проходил с участием «Вазэлинчика»… И точно, когда я мазнула себе между складок пальчиком со взятой из банки порцией, а потом направила туда ждущую головку, готовое к подвигам «твёрдое окончание» вошло в меня без затруднений. Я только сама расслабилась, чтобы не повторить ощущений, которых мне с лихвой хватило, когда меня насиловали несколько раз в задницу, и которых я не могла забыть, не смотря на то, что тот ужас, казалось, уже канул в летах. Но Саша не сделал даже пары движений, он только посильнее вдавился в меня, и я перегородкой почувствовала, как в меня резко, словно из детской брызгалки, ударила струя…
…Уже потом, когда мы вновь подмылись, и я, теперь уже с полной уверенностью в этой необходимости, вновь подтянула повыше панталоны с прокладкой, Саша мне откровенно признался, что минет для него не был откровением, хотя и случался всего несколько раз в его жизни, а вот в попе он побывал впервые.
- Чувство, - как он сказал, - не просто необычное, незабываемое.
- Так в чём же дело? - Пробормотала я, засыпая. – Повторим завтра ещё раз, чтобы уж точно не забыл…
Но «завтра» у меня ещё мазало, и я, не желая сверкать перед Сашиными очами не очень эстетичным видом, вновь устроила ему минет. Завалив Сашу голым на кровать, я острым язычком щекотала ему живот, соски, уздечку.
Саша, с одной стороны, крутился от острых ощущений, а с другой стороны, сам подставлялся под мои щекочущие поцелуи. Но для него было полной неожиданностью, когда я сглотнув его напряжённый член чуть ли не до горла, сама вошла в его анальное. Смазав свой средний палец всё из той же баночки, когда Саша поджал колени к груди, чтобы я могла ласкать не только его яички, но и ягодицы, проникла между ними… И главное при этом, как оказалось, не подавиться, не захлебнуться самой….
…Может, с Сашиной точки зрения, я и была развратной, выходец из времени с более свободными, не столь архаичными, нравами. Но какой же ещё должна была быть женщина неизвестно какой страны, но где уже точно произошла «сексуальная революция»!? Может быть он так и думал, но не отвергал ничего из того, что я делала сама с ним, или предлагала сделать со мной…, в постели он был – сама раскованность... Даже «шестьдесят девять» произошло как-то само собой, когда мы стали обмениваться взаимными ласками, и я сама впервые познала радость оральной ласки. Ведь за весь год Расул ни разу не удосужился даже поцеловать мне Там, не то что поласкать, для него было унизительно прикоснуться к моему влагалищу языком, губами. Лизать и сосать, это – удел Женщины!...
Так в радостях плотской жизни и катились день за днём. А что ещё было делать? Хозяйства – никакого, только собак покормить, а что их кормить? Отходов от зайцев было выше крыши, да и со стола оставалось немало. Постирать, прибрать, есть приготовить – всего и делов. Техники бытовой, конечно, не было никакой, всё руками, зато и вечера эта техника не отнимала. У Саши был только радиоприёмник, телевизор, как оказалось, в это время был редкостью, имели его не все. И этот незаменимый в моё время предмет Саша собирался приобрести только на новоселье, в новую квартиру, которую он, как тоже оказалось, и дожидался от предприятия, согласившись отработать год сторожем на стройке. В газетах не было ничего интересного, одни передовицы, да статьи об успехах в строительстве коммунизма, а жёлтой прессой в это время ещё и не пахло. Так что днём, всё свободное от домашних дел время и пока Саша был в отсутствии, я проводила за иголкой, пыталась нашить себе нижнего и ночного белья, покупать готовое, с моей точки зрения, было дороже. За верхнюю одежду я не бралась, здесь требовался профессионализм и техническое обеспечение, а их у меня, как раз, и не было. Зато панталон и сорочек я нашила себе целую кучу, спокойно уже могла ходить целую неделю, не стирая, а потом всё прокипятить и сполоснуть одним махом. Даже осилила одну пижамку: штанишки в виде старинных панталон до щиколоток и курточку. Саше очень понравилось!
А с продажей шубки и джинс он, всё же, меня обманул! Как оказалось, никому он их и не предлагал, а купил для меня. Представляете? У меня и для меня же! Просто не стал давать в долг, понимая, что я никогда не возьму. Узнав об этом, я немного обиделась, но дулась недолго, больше чем на полдня меня не хватило. Просто весь остаток денег я взяла и положила в тумбочку. Саша тоже обиделся и заявил, что все эти деньги – мои, он купил на них у меня прекрасную шубку с приложением, а что он потом подарил их все мне, так это уже его дело, кому дарить, мне или ещё кому. А он захотел мне! Мне, конечно, было очень неудобно, я совсем не хотела пускать все эти деньги в оборот, но часть потратить, всё же, пришлось. Мы съездили ещё раз в город, и я купила несколько пар чулок, пару платьев на лето, туфли, босоножки. Не могла же я ходить и летом в сапогах или валенках!
Я, конечно, плела, что обязательно отдам, отдам, когда будет возможность. Но сама понимала, что эта возможность – призрачна! Чтобы отдать, нужно работать. А мне не то что работать, жить было негде. Я рвалась, было, в Воронеж, а потом просто села на лавку и обхватила голову руками: какой Воронеж? К кому я туда поеду? Родителям? Каким, к чёрту, родителям? Если они ещё не только не поженились, но ещё, даже, и не выросли. Представляю, приезжаю я домой к маме, она открывает дверь и спрашивает: Вы к кому, тётя?! И что, я скажу ей: девочка, ладно – девушка, я твоя будущая дочка, прими меня к себе жить и заботься обо мне!? Я что, с дуба рухнула? Да я, даже, к дедам подойти не смогу! Даже если, предположим – если,… если я смогу доказать деду с бабой, что я их родная внучка, если они поверят мне, то как всё это скажется потом на всей общей судьбе моих предков? Смогу ли я вообще родиться после этого? А если предположить, что я всё же появлюсь на свет, и вырасту, то уж замуж за Расула я уж точно не дам себе выйти. А как тогда, после этого, я окажусь в Грозном, а потом – здесь? А не появившись здесь, как я смогу попрепятствовать себе выйти замуж за Расула?! Какой то замкнутый круг получается! Вся цивилизация зацикливается! И кому это – себе, меня что, две должно быть? Нет, в Воронеж мне дорога заказана, разве что посидеть во дворе, посмотреть издалека на деда с бабой, которых я уже хоронила однажды! Да я с ума сойду после этого… Моя дорога – куда-нибудь в Сибирь, в глухую деревню, где я никому не нужна и паспорт даже не спросят. Ну, сбежала очередная зечка, прибилась к какому-то таёжнику, мало ли таких? Не сдадут, а участковый живёт за полтысячи километров, когда он в эту деревню заедет ещё? Только нужна мне такая жизнь? Уж лучше, точно, зайти в отдел КГБ и сдаться. А какие у меня доказательства, что я – это я, а не сумасшедшая. Что у меня есть, кроме одежды? Ничего, только я сама! Стой, а сама я – не доказательство? Что у меня есть такого, чего нет ни у кого? Давай прикидывать: пара пломб, это – раз! Прогресс есть прогресс, и как мне кажется, любой здешний стоматолог скажет, что во всем мире ещё нет тех пластмасс, что у меня в зуб запихнуты! Ещё что? Спираль!!! Интересно, в это время они уже есть, или они ещё по старинке презиками предохраняются? А если и есть, то опять же конструкция, материал. Вон по улицам тоже машины ездят, но если я на «девятке» выеду, то для всех конструкторов шок будет. Кто здесь о переднем приводе слышал?! Это – уже кое что, лишь бы меня кто то выслушать согласился, а потом всё перепроверить, а не сразу в психушку засунуть: кто тут ещё в очереди за билетами на летающие тарелки? Становись, сейчас два зелёных человечка со смирительными рубашками выйдут! Нет, мне совсем не хотелось торопиться реализовывать этот единственно возможный вариант. Мне хотелось пожить ещё, хотя бы день, неделю, в этом покое! И я прямо спросила Сашу: можно мне пожить у него до весны, ну куда мне в такой холод убираться? Даже кошку из дома в зиму не выбрасывают!
- А кто тебя гонит? – Было мне ответом!
И я продолжала жить. Может быть нагло! Но протестующих не было.
Я дожидалась за накрытым столом Сашу, мы обедали или ужинали. Занимались любовью. Теперь я точно знаю, почему раньше столько детей было. А что ещё делать?! Мылись. Ложились в постель. Если днём «просачковали», или «порох ещё был», опять занимались любовью! Если сил уже не было, просто лежали, обнявшись. Я, положив ему на плечо голову, рассказывала о себе, о будущем. Не знаю, что думал при этом Саша, может, он воспринимал меня как сумасшедшую, а может как сказочницу, но слушал. Слушал на полном серьёзе, внимательно, никогда не перебивая, давая выговориться. И никогда не задал ни одного вопроса! Только слушал!
Когда я замолкала, уставши, он рассказывал о себе. Как жил, как рос, как пережил войну. Отец пропал в начале сорок первого, в разбомбленном эшелоне с эвакуированными погибла его мать, сам оказался в интернате, потом военное училище. А куда ему ещё было идти, ни кола – ни двора, ни родных, которые могли бы помочь в первое время? Только – военное училище, где не нужно заботиться ни о хлебе насущном, ни о завтрашнем дне, как его пережить, голодному и раздетому. Тут Саша, скорее всего и понимал меня, неприкаянную… Женился на городской, да не просто городской, с Подмосковья. Как оказалась – зря. Не смогла она принять захолустный гарнизон, уехала к родителям, хотя и не развелись официально. Не захотела, ждёт свою долю в будущей квартире!... Тоже – судьба!
Плотская радость и разговоры – это дело, конечно, хорошее, но ими я занималась, когда Саша был рядом. А вот когда его в доме не было, передо мной остро встал вопрос: чем заполнить свободное время. Шить уже было нечего, ну, постирала я там, прибрала, есть приготовила. Много ли на это его нужно? И я решила пока всё ещё в памяти, записать основные события из моей жизни и жизни страны. Кто знает, вдруг это поможет мне в какой-то момент будущей жизни? Вдруг я буду знать, что через месяц произойдёт обмен денег советских на российские, или какой-то другой, и это мне поможет крутануться и слегка разбогатеть. Или ещё что-то?! И я попросила Сашу привезти мне из города общую тетрадку…

Это сообщение отредактировал radiotik - 01-02-2017 - 18:29
DeKart
 
  • *
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
Я открыла первую страницу и задумалась: что писать? Деньги, а что об них писать? Ну, рухнут они, будут меняться несколько раз, и что, мне кидаться ими спекулировать? На фига мне нужны будут проблемы, встречи с органами, когда меня засекут на этом? Просто нужно запомнить, что, начиная с августа 1989 года, у меня не должно быть наличности больше карманной, а ещё лучше жить в кредит. И – всё!
События? Ну, буду я знать, что придёт время Строек Века: АвтоВАЗ построят, за БАМ примутся и так на том и закончится, миллиарды будут закопаны в тайге и останутся никому не нужные. И что с того?
Я что, приду к Брежневу и скажу: Леонид Ильич, добрый мой совет, не вводите войска в Афганистан, ничего хорошего из этого не получится. Второй Вьетнам, который, как оказалось, ещё полыхает в буквальном смысле этого слова от напалма, который льют рекой, чтобы выжечь джунгли вместе с партизанами, и в котором победителей не будет, а будут тысячи погибших и, опять же, выкинутые на ветер деньги? Идиотизм полный.
Ну, знаю я, что начнётся Перестройка, Гласность, Демократизация, а закончится всё развалом Союза, каждый разбежится по своим углам, да и те делиться будут. Вначале Казахстан, потом Прибалтика, потом, вообще, война на Кавказе вспыхнет, вначале армяне с азербайджанцами Карабах начнут делить. Потом какая то Чечня, плюнь - утонут, со всей Россией повоевать соберётся, не знаю, чем там всё кончится, но начало я пережила на собственной шкуре – Ад кромешный. Никому не пожелаю поиметь в своей жизни то, что я пережила! Но что с того? Как будто то, что я знаю, может повлиять на решения наших Вождей? А если и смогут, как-то им донесут то, что я смогу рассказать на допросах, то тогда опять «змея укусит за свой хвост». В реале то уже всё произошло! Значит и должно произойти, иначе Реала не будет.
Молчать мне нужно в тряпочку и эту тетрадку никому не показывать, писать её только для себя, даже Саше не показывать. Сделаю тайник в тумбочке и буду писать в одиночестве, а потом туда прятать. Так будет лучше, для всех!...
…Я пишу уже второй месяц, дело идёт медленно. Никогда не думала, что так тяжело писать, даже «Мемуары». Сочинять, наверное, ещё труднее.
Я всё ещё рядом с Сашей, он меня не гонит, а я сама стараюсь пореже показываться людям на глаза. Хотя в рабочем поезде меня уже видели. Я ещё пару раз с Сашей, всё же, выбиралась в город.
Раз в кино сходили, тоже на «премьеру», «Морозко» называется. В зале все смотрят, рот раскрыв, а я сижу и удивляюсь, сказка красивая, конечно, но что в ней такого, чтобы восхищаться взрослым? Для меня это так, лишь повод сказать Саше, когда мы билеты купить сумели: «Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?» и прореветь басом: «Маманя!».
Саша, когда мы вышли из кинозала, спросил:
- Ты что сценарии всех снимающихся фильмов читала?
- Да ничего не читала, - было ему ответом, - я этот фильм первый раз посмотрела, когда ещё в школу не ходила. Вот тогда я сидела, как вы сейчас, дыхание затаив. Я тебе могу рассказать про все фильмы, которые снимут в ближайшие тридцать лет. Есть много чего, что века переживут!...
…А второй раз мы съездили посмотреть квартиру, которую Саше, наконец, вы-делили. Дом, правда, ещё не сдали, недоделок много, но ключи ему на часок всё же одолжили, посмотреть на то, что должен ожидать с радостью!
Типичная «хрущёвка», панельная, но видели бы вы, как дрожали руки у Саши, когда он вставлял и всё никак не мог вставить ключи в замочную скважину! Я даже отобрала у него ключи и сама открыла.
- Зайди первая, - прохрипел он пересохшим ртом.
И я смело перешагнула порог! Как бы я хотела, чтобы это была и моя квартира! Как настоящая женщина, первым делом я вошла на кухню. «В бёдрах жмёт!», но это была Кухня! Была газплита, которая ещё не горела, была мойка, прикрученная к крашенной стене. Я крутанула кран – шла холодная вода. И тогда я сделала то, что вы никогда не догадаетесь. Я… сходила… в туалет! Какое это наслаждение усесться в теплой комнате на унитаз! Пусть и без крышки! Журчание воды, хлынувшей потоком из бачка, когда я дёрнула за цепочку, ещё не ржавую, было прекрасной музы-кой!...
…Пишу, а руки дрожат! Вчера Саша приехал вечером из города. Не снимая плаща, сел на табуретку и долго молчал, крутя в руках кепку. Потом поднял ко мне лицо:
- Людмила приезжает, ордер на квартиру нужно оформлять…
Я сразу поняла, о чём он хочет сказать: моей сказке приходит конец, и совсем не счастливый… Я не спала всю ночь, лежала, не шевелясь, не открывая глаз, и думала. Думала, что делать дальше? Опять мне нужно выкарабкиваться из опасности, и кто знает насчёт смертельности. Вариантов было немного: просто исчезнуть из Сашиной жизни, оставить его разбираться со своими семейными проблемами: оформлять квар-тиру, прописываться в ней вместе с женой, потом разводиться, делить жилплощадь… А можно и не делить! Зачем мне с Сашей разводиться, я хотела бы умереть с ним в одной постели, только для этого я должна стать Людмилой, заменить её. Лично я морально готова закопать её в лесу и придти с её паспортом в домоуправление и в рай-отдел!
Я держала Сашин паспорт в руках. Что там можно рассмотреть на фотокарточке размером с почтовую марку? И это ещё он у него новый, получил, когда дембельнулся. А в том, с которым я приду в паспортный стол, будет приклеена фотография шестнадцатилетней девушки, и пусть мне кто-то попробует сказать, что на ней – не я! Да и кто там смотреть её будет, кому придёт в голову, что я – это не она, я что, за границу выезжаю, и меня КГБ трясёт. Кто там меня будет проверять, в это наивное время? Хотя, может быть, я и ошибаюсь: люди наивные, но Органы, с которыми я ещё не общалась, не дремлют?! А потом что, писать заявление об увольнении, просить переслать трудовую? А как насчёт почерка?!
Конечно, можно начать трудовую деятельность в любом месте с нуля, через чет-верть века, уходя на пенсию, просто сделать запрос по прежнему месту работы в связи с потерей книжки. Тоже выход, но потребуются ещё другие документы, хотя бы об образовании, а где их взять?
И как быть с родными? Ладно, подруги: уехала, пропала, и черт с ней, раз писать не хочет. Сволочь такая, зазналась! С родными что делать? Не могу же я не писать им, не звонить, не отвечать на письма?...
Да и Саша? Я что, смогу сказать ему вот так просто: «давай убьём твою жену, и я займу её место»? Вот тогда уж, точно, его версия о «шпиёнке» будет на первом месте!...
Вот я и сижу сейчас с карандашом в руке, плачу и не знаю, что делать дальше?...

1975-й

- Слушай, ты где такую классную порнушку откопал?
- Да мы второго, на субботнике, всем классом ездили на станцию, старую сто-рожку разбирать. Я тумбочку на мусорку попер, кинул её, а она и развалилась. В днище эта тетрадка и была спрятана. Клёвый рассказик, правда?! Я сам прибалдел, пока читал. Даже не знаю, что мне в нём больше понравилось, порнухи или фантастики. Классно кто-то написал….
- Написала…
- А почему ты решил, что это чувиха писала? Мало ли что от женского имени и женский почерк? Может, она переписала…
- Не, писа’ла. Видно, что – рукопись, а не переписка. Исправлений много, и не ошибок, а текста. Словно слова не сразу находила, писала, а потом другими заменяла.
- А! А я и не догадался, думал, что очередной самиздат…
- Что самиздат, то точно! Ты, смотри, никому её не показывай, а то заложат, и живо из комсомола вылетим, а нам летом в институт поступать…
- Эт точно…. А я уж, было, хотел Витьке дать почитать…
- Не вздумай! Спрячь подальше и никому не показывай. А то такого пришьют, что мало не покажется. Это ж надо выдумать: Советского Союза нет, война на Кавказе!… Интересно всё же, кто это сочинил?
- Да я откуда знаю?! В той сторожке уже лет восемь-девять, как говорят, никто не жил. Как станцию достроили, так сторож и уволился, а больше никто и не жил. От него, наверное, и осталось… А, может, кто потом спрятал….
- Навряд ли! Тетрадка уж очень старая, пожелтела совсем. И написано карандашом, словно шариковых ручек ещё нет, а чернильной макать лень… Ты не помнишь, в каком году шариковые ручки появились?
- Не помню, но в третьем классе нам всем сказали шариковыми писать…
- Верно! Значит, в шестьдесят восьмом она бы уже шариковой писала, а не карандашом. Так?
- Выходит, так…
- Вот именно: выходит… А вот одного я всё же не пойму….
- Чево?
- Да ничево! Писалось лет десять назад! Так?
- Ну, выходит так…
- Выходит, выходит! Заладил! А откуда она про БАМ знала, если о стройке только пару месяцев назад объявили?! А?!
- Слушай! А точно!!...


Автор – ДеКарт.

Это сообщение отредактировал radiotik - 01-02-2017 - 18:33
dood
 
  • Group Icon
  • Статус: привет!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
Оторваться не мог!!!
Автору огромное спасибо за талантливый рассказ!!! 00073.gif 00073.gif 00073.gif
С удовольствием почитал бы еще.
А продолжение у этой повести есть?
DeKart
 
  • *
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
Спасибо за приятные слова. Как говорится: доброе слово и кошке приятно! Очень рад, что Вам понравилось моё сочинение.
Вообще-то, идея патронажа витала у меня несколько лет, а в сюжет воплотилась она, когда я видел, как мимо моёго дома шли на юг эшелоны с танками. Кто-то, может, обидится на меня, попытается обвинить меня в национальной неприязни, но это далеко не так. И потом, не обижаются же на нас сегодняшние немцы, читая что-то подобное «Горячему снегу». Всё это вихри прошедших лет!
Продолжения у повести нет, так как я за двадцать лет с момента написания «Зигзага…» так и не определился, какой путь изберут герои. Возможные варианты я изложил в мыслях Лены, а куда пойдёт она, пусть решают сами читатели. Кому что нравится, может в этом есть и своя интрига…
Вам же я могу предложить не продолжение, а, напротив, начало. Может быть, Вы не обратили на строки в соседнем посте перед началом повести:
«Поскольку первая часть повести содержит сцены насилий и ужаса войны, выкладывается только окончание событий 1995-го года. Полную версию повести можно запросить по адресу DeKartNov@yandex.ru»

Если Вам это интересно, милости прошу в мой почтовый ящик. Надеюсь Вас не разочаровать!
realistik-69
 
  • *
  • Статус: я свобден
  • Member OfflineМужчинаСвободен
00073.gif 00073.gif 00073.gif браво
Siber71
 
  • *
  • Статус: Хочу познакомиться.
  • Member OfflineМужчинаЖенат
я не очень понимаю, что тут делают эти новеллы... Фетиш очень необычный, а подача материала очень уж графоманская. Материал неплохой, но по-моему не к месту.
dood
 
  • Group Icon
  • Статус: привет!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
Тонко и со знанием дела!!! 00073.gif 00073.gif 00073.gif
DeKart
 
  • *
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
(Siber71 @ 02-02-2017 - 23:45)
я не очень понимаю, что тут делают эти новеллы... Фетиш очень необычный, а подача материала очень уж графоманская. Материал неплохой, но по-моему не к месту.

Признаюсь честно, пока «в эфире» было ещё много «единомышленников», Братьев по фетишу, я не приходил в этот раздел и ничего не выкладывал. Но проблема в том, что «мы», в основном, люди уже достаточно большого возраста, и нас с каждым днём становится всё меньше и меньше. Сейчас я переписываюсь буквально с единицами, а писать для самого себя просто скучно. Хочется поделиться с кем-то, услышать где похвалу, где критику. Это естественно! А где ещё встретиться с читателями, как не на Форуме? Для того он и предназначен в своей сути, чтобы пообщаться, высказать своё мнение, услышать чужое.

Насчёт «необычности фетиша»? Да нет тут ничего необычного. Просто он необычен конкретно для Вас. К тому времени, когда Вы стали смотреть на девочек, как на представительниц противоположного пола, мои дети уже ходили в детский сад и собирались перебираться в школу. Вы, как я понимаю, рождения семидесятых, а в это время была уже совсем другая эпоха, чем та, в которой формировались как мои сексуальные предпочтения, так и моих сверстников. В 71-м колготки распространялись в Союзе уже повсеместно, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Может быть Вы удивитесь, но это так: Ваш фетиш, если Вы его осмелитесь озвучить, покажется «необычным» для двадцатилетнего…

«Графоманское»? Может быть! Спорить не буду. Куда мне до Льва Николаевича или, тем более, до Марининой!
Если бы я был не графоманом, то размещал бы свои сочинения не в этом разделе, а издавался по всему миру в переводе на десяток основных языков. Но кому-то и они нравится, даже здесь, как Вы можете это заметить!
А вот насчёт «не к месту» я не соглашусь! Раздел называется «Эротические рассказы». То, что я разместил в нём, есть рассказы. В них есть сцены, которые любой эксперт отнесёт к разряду эротических.

Так в чём вопрос? В том, что их процентное отношение относительно всего содержания ниже какого-то уровня, который Вам бы хотелось, и приходится читать много шелухи? Что поделаешь, фантазируя свои сочинялки, я стремился к тому, чтобы в них был сюжет, а эти сцены естественно вплетались в него. Не хочу хвастаться, но я получал много откликов в духе: «Я не читал (не читала) ничего подобного!»
Я не пишу чего-то только ради одной эротики. Её изрядное количество может привести к пресыщению. Вспомните, как Верещагин отворачивался от полной миски чёрной икры! Икра хороша, когда она намазана гармонично-толстым слоем поверх мягкого хлеба и масляной прослойки. А ложками её есть – увольте!
Но могу Вас обрадовать, у меня есть и короткие рассказики! Как нибуть размещу…
…Хотя, если честно, я сам люблю Шекли, а у Азимова мне нравятся только короткие рассказы из серии про роботов, ну, в крайнем случае, «Конец Вечности»…

Прошу прощения за многословие! Что поделаешь, старички, они любят поболтать!
DeKart
 
  • *
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
(dood @ 03-02-2017 - 09:38)
Тонко и со знанием дела!!! 00073.gif 00073.gif 00073.gif

Ещё раз спасибо за тёплые слова! И:
Не хочу быть навязчивым, но Вы ничего не сказали по поводу желания прочитать «Зигзаг…» в полном объёме. На всякий случай сообщу, просто забыл об этом сказать, я размещал его в Хранилище. Адрес:

Это сообщение отредактировал radiotik - 06-02-2017 - 16:43
0 Пользователей читают эту тему (0 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)

Страницы: (1) 1



Интересные топики

Цыганка

Поменяй мне...

Твоя экзекуция. Часть 6. Запрет

Коллега

Знакомство (Цикл 50 оттенков оливкового)