Страницы: (3) 1 2 3
Дусичка
 
  • Group Icon
  • Статус: Люблю Ежика... ведь он Ежик)))
  • Member OfflineЖенщинаЗамужем
Вот, решила попробовать показать вам свою писанину. Пишу уже лет пять. Понемногу, иногда на разные конкурсы, иногда просто в стол. Если что-то понравится, буду рада комментариям и отзывам. Если нет - на нет и суда нет.
Дусичка
 
  • Group Icon
  • Статус: Люблю Ежика... ведь он Ежик)))
  • Member OfflineЖенщинаЗамужем
Пилот и фея

- Не понимаю я тебя, Арт, как можно не чувствовать азарта? Охота…это то, что в крови каждого мужчины…каждый из нас охотник, даже если ни разу не подстрелил даже самую завалящую пичугу, - Ниг зевнул, поправил шлем и перевернулся на спину. – А уж если представится случай, то каждый, слышишь, каждый им воспользуется.
- Возможно, - Арт раздвинул стебли травы и оглядел пустую поляну. – Но у меня могут же быть другие увлечения, не так ли?
- Другие? Не смеши меня, какие здесь еще могут быть увлечения? Не гербарий же ты собираешь, - охотник опять перевернулся на живот и поудобнее устроился у своей винтовки.
- А он фею выслеживает, - лениво подал голос второй охотник и криво усмехнулся.
- Фею?! – Ниг даже дышать перестал на мгновение, потом шумно выдохнул и захохотал.
Арт закрыл глаза и медленно сосчитал до десяти. С того момента, как эти двое ступили на борт его катера, ему то и дело приходилось прибегать к этому нехитрому упражнению. Нигги и Базил были, в общем-то, довольно добродушные ребята, вот только превосходства и снобизма им было не занимать. Поэтому пилот, доставив охотников на Динтрес, старался держаться подальше от их шумных развлечений. Но, к сожалению, удавалось это не всегда. Вот как сегодня. Утром Базил заявил, что им необходима его помощь, потому что пушистый лирд хитер и так просто не даст себя поймать. И Арту пришлось идти с охотниками, ведь в контракте у него черным по белому прописано: оказывать содействие клиентам. И он оказывал. Иногда. Если не удавалось отвертеться.
- Нет, скажи, ты и вправду веришь, что у ручья живет фея? – отсмеявшись, Ниг шмыгнул носом и скосил на Арта хитрые глазки.
- Конечно, верит, - солидно прогудел Базил и сунул в рот розовую травинку. – Чего бы тогда он каждое утро в ту ложбинку таскается?
- Да ну…был я у того ручья, - гримаса разочарования на миг исказила пухлощекое лицо Нига. – Нет там никакой феи. И вообще: феи – сказка. А вот лирд – нет.
Охотник замер, вглядываясь сквозь кусты. Базил выплюнул травинку и напрягся, прикусив губу. Арт затаил дыхание: на поляну, покачиваясь при каждом шаге, медленно вышел шестиногий олень. Черная, с проседью, шерсть блестела под лучами белого солнца. Роскошные рога отливали серебром. Лирд наклонил голову к самой траве и пошел через поляну, шумно втягивая в себя воздух. Розоватые ноздри трепетали, уши подрагивали, большие миндалевидные глаза подернулись влагой. Зверь приблизился к большому цветку, появившемуся на поляне стараниями Арта. Он все утро провел, уничтожая следы свежей посадки. Коснувшись носом сиреневых лепестков, лирд блаженно зажмурился, потом протянул переднюю ногу: копыто раскрылось, выпуская четырехпалую кисть. Сорвав цветок, зверь поднес его к носу, вдохнул аромат и, запрокинув голову, громко, победно затрубил, преображаясь. Черная шерсть белела на глазах, через несколько мгновений на поляне стоял белоснежный красавец, похожий на одуванчик. Лирд еще раз понюхал цветок, открыл пасть, вздрогнул, взревел и рухнул в розовую траву. Шерсть на затылке зверя стремительно алела.
- Отличный выстрел, - небрежно бросил Базил, поднимаясь.
- Еще бы, - ревниво буркнул Ниг, подхватывая под мышку винтовку. – Не попасть в открытую пасть было бы глупо.
Охотники приблизились к мертвому зверю и, присев на корточки, стали из фляг поливать на окровавленный затылок, стремясь вернуть шерсти былую белизну. Арт подошел, наклонился и провел ладонью по белоснежной шкурке. Она была мягкая, пушистая, а серебряные ворсинки твердые. Именно из-за них шкура пушистого лирда, вдыхающего аромат сиреневого цветка, так ценилась любителями экзотических нарядов.
- Видишь, всего несколько часов ожидания – и мы богаты, - хвастливо почти пропел Ниг, пряча пустую флягу. – Ты тоже вполне мог бы заработать немало монет.
- Я пилот, а не охотник, - Арт отвернулся и зашагал к лагерю.

***
Утро было на редкость свежее и ясное. Поеживаясь, Арт спустился в овраг, прошел вдоль ручья к старому развесистому дереву и с наслаждением погрузил лицо в прозрачную розоватую воду. Он открыл глаза и несколько секунд следил за призрачными тенями, скользящими по разноцветной гальке. Потом лег на бок и перевел дыхание. Травинки щекотали влажное лицо, розовая листва шепталась над самой головой. Здесь было хорошо лежать и ни о чем не думать.
- Почему ты приходишь только по утрам?
В развилке старого дерева появилась фея в платье из солнечных бликов, темных и светлых розовых теней. Она вопросительно наклонила голову и смешно сморщила носик. Пилот рассмеялся:
- Наконец-то я увидел тебя. Утром я свободен, никто меня не дергает, никому я не нужен. Вот и прихожу…Сказку о фее у ручья рассказывают охотники вот уже третий год подряд… Почему ты мне явилась?
- Ты пьешь, опустив лицо в ручей. И рассматриваешь гальку на дне. И играешь с тенями…
- Что же в этом особенного?
- Ничего…это так естественно, но другие приходят сюда только чтобы набрать воды…
Фея улыбнулась и легко спрыгнула с дерева. Арт не сводил глаз с изящной фигурки, которая скользила по траве, почти не сминая ее.
- Ты завтра снова придешь?
- Приду, куда я от тебя денусь, - пилот прикусил язык, испугавшись вырвавшихся слов, но фея только улыбнулась, бросила на него лукавый взгляд и ушла вниз по ручью.
***
Костер весело потрескивал. Огонь с удовольствием пожирал розовый хворост. Ниг и Базил увлеченно чистили свои винтовки, перебрасываясь беззлобными шуточками. Арт бездумно разглядывал звезды, чуть искаженные защитным полем. Последнее время он пребывал в странном настроении. Его переполняла приглушенная радость. Все мелочи, раньше казавшиеся незначительными, вдруг приобрели значимость: розовые луны, висевшие над самой головой, какая-то птичка, постоянно вертевшаяся около лагеря, легкие сны, заполнявшие его ночи. Даже охотники с их глуповатыми шутками уже не раздражали.
Мысли лениво трепыхались, как рыба в садке, и пилоту вдруг пришло на ум, что рыбу он представляет в розовой воде. Да…когда привез на Динтрес первую группу охотников, это было почти три года назад, розовая вода, как и трава, и деревья, ужасно раздражала его. Он не мог первое время сделать даже один глоток, хотя уж кому-кому, а ему-то было доподлинно известно (он внимательно читал документы, связанные с этой планетой), что и вода, и воздух, и почва Динтрес по химическому составу идентичны земным. Но вот предубеждение было, и прошло немало времени, прежде чем Арт научился безбоязненно ходить босиком по траве и пить воду из местных родников.
- Мечтаешь? О фее?
Арт вздрогнул. Неразлучная парочка подкралась неслышно, и на пилота с веселым любопытством взирали четыре хитрых глаза. Он вздохнул и сел, скрестив ноги. Прелесть вечера безвозвратно ушла, и ему стало очень грустно. Чтобы не стать в очередной раз объектом неумных острот, Арт спросил у Базила, постаравшись придать голосу деловую заинтересованность:
- На кого охотитесь завтра? Срок лицензии истекает, кажется, через неделю? А вы что-то последние дни с пустыми руками возвращаетесь.
Базил посерьезнел, кивнул и вопросительно глянул на Нига. Тот важно надул щеки, поправил воображаемые очки и заговорил тоном заправского лектора:
- Радужные пикты – растительноядные грызуны, обладают полными овальными телами. Размеры и вес…бла-бла-бла… Мех пиктов, как правило, длинный и мягкий со всеми оттенками серого. Места обитания пиктов включают в себя поляны, леса, луга, пустыни и водно-болотные угодья трех планет Системы Лидма: Динтрес, Солеспекс и Рингикс. Особенности: окрас меха может по не выясненным пока причинам становиться пестрым, цветным. Это делает радужных пиктов редким видом.
Охотник перевел дыхание, а Арт с недоумением посмотрел сквозь защитный купол: два пикта, поводя длинными ушами, с аппетитом объедали густой куст, усеянный крупными бордовыми ягодами. Нигги проследил взгляд пилота, ткнул в бок Базила, и охотники весело хихикнули.
- Эти пушистики ничего не стоят, - снисходительно пояснил Базил. – Они серые, а нужна радужная шкурка. Хотя бы одна. Заказчик платит столько, сколько тебе и не снилось.
- Вот только радужного зверька мы ни разу здесь не встретили. Придется, видно, отправляться на Солеспекс или Рингикс.
- А когда они становятся радужными? – Арт оторвал взгляд от безобидных зверьков и подбросил в костер хворост.
Красные искры взметнулись к самому небу, ярко осветив ставшие серьезными лица охотников.
- А вот этого никто не знает. Было в свое время обнаружено всего три экземпляра. По одному на каждую планету. Но сведений о том, при каких обстоятельствах серый мех стал пестрым, нет. Или они засекречены, что, впрочем, одно и то же, - Базил потянулся, широко зевнул и поднялся. – Так что еще неделю ищем, и в путь. Готовь свою птичку.
Охотники скрылись в палатке, а Арт все сидел у костра, прислушиваясь к ночным звукам.
***
Фея перестала появляться. Целую нескончаемую неделю пилот приходил по утрам к ручью, пил воду, умывал лицо и без мыслей лежал на мягкой траве, прислушиваясь к журчанию. Одиночество иногда нарушали охотники, спускавшиеся к ручью с гулкими канистрами. Тогда голос ручья становился неслышным, а тишина пряталась в розовые заросли.
Она появилась неожиданно, когда Арт уже перестал ждать и все, что было, стало казаться сном, тихим и мимолетным, вроде тех, что заполняли его ночи.
- Почему ты не приходила?
Фея присела у ручья, поболтала ножками в воде, провела рукой по траве и улыбнулась:
- Все это требует присмотра.
Она обвела взглядом овражек, расправила подол легкого платья и серьезно посмотрела на пилота. Из-под ближайшего куста выбрался пикт, повел длинными ушами и взобрался фее на колени. Она ласково погладила его дымчатую спинку, почесала лобик. Зверек блаженно зевнул, глянул на пилота сонным взглядом и свернулся в пушистый клубок.
- Ему спокойно. Он знает, что в случае опасности я его успею предупредить.
-- Ты – богиня? У тебя есть имя? – Арт пытался шутить, но вдруг осознал, что серьезен как никогда.
- Конечно, Динтрес.
- Это твоя планета, - прошептал пилот. – Нет…планета – это ты…
Они замолчали, слушая тишину. Зверек посапывал, маленькая розовая ладошка гладила дымчатый мех, который становился все светлее, и вскоре на коленях у феи лежала, переливаясь, маленькая радуга. Арт еле слышно ахнул, любуясь.
- Ты…ты…
- Я в сердце твоем, - прошептала фея и подняла на него сияющие глаза.
Он кивнул, чувствуя, как душу переполняет счастье и слезы подступают к глазам. Запрокинув лицо, чтобы не дать им выбраться на щеки, Арт несколько мгновений следил за розовыми облаками, тихо и величаво скользящими по неожиданно голубому небу.
- Я сегодня улетаю…но я вернусь…
- Да, я знаю…
Арт поднялся, с сожалением осознавая, что ему действительно уже пора, и почувствовал на затылке тяжелый взгляд. Время остановилось. Он уловил ставшим очень чутким слухом, как щелкнул курок винтовки, как большая блестящая пуля начала свое неотвратимое движение. Пилот увидел внутренним взором, как она вонзается в радужного зверька, пронзает насквозь беззащитное тело феи, и шагнул вперед.
Большая блестящая пуля горячим укусом вошла в его сердце, и он упал лицом в розовую траву, стремительно окрашивающуюся в алый цвет.

Это сообщение отредактировал Дусичка - 14-02-2016 - 21:24
Дусичка
 
  • Group Icon
  • Статус: Люблю Ежика... ведь он Ежик)))
  • Member OfflineЖенщинаЗамужем
Преемник

Песок был теплым, очень приятным на ощупь, соленая вода превратила его в мягкую послушную глину. Крепостная стена росла на глазах. Разноцветные камушки делали ее прочной, настоящей. Гуська смахнул с кончика носа каплю пота и радостно засопел. Рыцарский замок, с башнями, прочной стеной и рвом, наполненным водой, почти закончен. Последний штрих – надо поднять флаг над главной башней. Где-то здесь он видел красивый осколок раковины.
Мальчишка отряхнул с ладошек песок и оглянулся. Сердце тревожно стукнуло. Раз, другой… Человек Без Лица стоял под деревом и смотрел на его замок. Конечно же, он всегда здесь. Стоит о нем забыть, как тут же появляется. И смотрит. Гуська никогда не мог разглядеть его лица, как ни старался. И хотя Безликий ни разу не приблизился к нему, мальчик всегда ждал этого. Ждал и боялся, что это произойдет. Безликий шевельнулся, переступил с ноги на ногу и, словно нехотя, махнул рукой. За спиной Гуськи плеснула вода. Он стремительно обернулся и замер. Большой мяч, отсвечивая алым глянцевым боком, качался на морской волне.
Словно завороженный, Гуська шагнул к нему. Теплая волна ласково лизнула ступни, мяч шевельнулся, точно живой, приблизился и тут же отплыл. Еще шаг, еще. Гуська протянул руки и коснулся теплого гладкого бока. Песок под его ногами пришел в движение, расступился, и мальчишка с головой погрузился в теплую соленую воду. Острое сожаление от того, что мяч ускользнул, заставило его рвануться вперед. Он забил руками по воде, вынырнул, хватая солеными губами воздух, и больно ударился коленками о каменный пол.
Широкий коридор, серые стены, покрытые странными рисунками, с трудом различимыми в свете факелов, и алый мяч под ногами. Гуська, не веря своим глазам, потянулся к нему, а тот, вывернувшись из-под руки, покатился вперед. Вскочив на ноги, мальчишка бросился за ним.
Мелькали коридоры, повороты, факелы, босые ноги громко шлепали по холодным плитам, в голове не осталось ни одной мысли. Но и остановиться Гуська не мог. Мяч, катившийся впереди, тянул его, точно магнит.

Сегодня старик суетился больше обычного. Он выбрался из своего уютного кресла, в котором предпочитал проводить послеобеденное время, большими шагами мерил комнатушку, поминутно натыкаясь на стол и шкафы, размахивал руками. Седая бороденка встопорщилась, нос покраснел, очки запотели.
Я привычно устроился на лавке в углу и сделал заинтересованное лицо. Вообще-то я старика никогда не слушал. Талдычит себе под нос всякую ерунду, воображает себя великим учителем, ну и шут с ним. Чем бы дитя ни тешилось, как говорится. А сегодня, к тому же, я изрядно притомился. Крыша в наших хоромах прохудилась, пришлось лезть на верхотуру, да не один раз. Пока инструменты затащил, потом материал, то да се. В общем, сейчас бы вздремнуть, так нет. Порядок нарушать нельзя. Приходится выслушивать очередной урок. Но, если честно, за эти полгода, что я живу у старика, толком ничему он меня не научил. Стар он, рассеян, начинает за здравие, а заканчивает за упокой. Ныряет в воспоминания, припоминает обиды, спорит с кем-то, злится. А потом в изнеможении засыпает. Вот тогда и можно уйти.
Но не сейчас. Сейчас он – мудрый наставник. Учитель. Великий маг, решивший напоследок воспитать преемника. А какой из меня преемник? Ну, не дурак, и грамоте обучен, и смекалкой Бог не обидел, но магическая премудрость никогда меня не прельщала.
А в ученики к старику пошел, можно сказать, из жалости. Одинок он. Народу-то в доме немерено, а поговорить ему не с кем. Слуги его побаиваются, а родственники только и ждут, когда благодетель копыта откинет, чтобы все его богатство к рукам прибрать. А тут я под руку подвернулся. Подрядила меня кухарка обручи на бочонках поправить. Ну, я и мастерил себе в сараюшке, что в дальнем углу огромного сада приютилась, под нос песенку насвистывал да прикидывал, как ловчее к кухаркиной дочке под бочок подкатиться. Тут он и нарисовался собственной персоной. Подошел к верстаку, сверкнул очками, оглядел меня с ног до головы и, не говоря ни слова, прочь пошел. А на пороге оглянулся и рукой махнул, словно кинул в меня что-то. Я, конечно, поймал. Руки у меня ловкие, глаз острый, нервы железные. Оказалось, шарик беленький, на ощупь горячий. Я перекинул его с ладони на ладонь, как картошку печеную. А старик покивал, подошел, забрал у меня шарик и предложил стать его учеником.
Конечно, я поартачился для виду. Но потом все же остался. С меня не убудет, а тут на всем готовом живи, за постой не плати, да еще и учить будут премудростям. Красота.
Старик замер у стола, резко обернулся, поправил очки и строго взглянул на меня. Я зевнул, не разжимая челюстей, и кивнул. Дескать, слушаю. Тот сейчас же закивал в ответ и снова забегал взад и вперед, залопотал. Глаза мои сами собой закрылись. Большой беды не будет, если я чуток вздремну. А то притомился малость. А вечером еще в деревню соседнюю сходить хотел. Уж больно девки там хороши.
А вот и они, уже вокруг костра хоровод завели. Меня заметили, зашептались, захихикали, заприхорашивались. Я приосанился, конечно, иду, небрежно поплевываю, травинку покусываю. Эх, хороши чертовки. А как затеют через костер прыгать, взгляд не оторвать. Вот прошлый раз одна мне глянулась. Лихая девка, что ни говори. Так и сверкала черными глазищами. Да вот же и она. Стоит в сторонке от подружек, косу на грудь перекинула, алую ленту теребит да на меня искоса поглядывает.
Я, знамо дело, тут же к ней и припустил, а она усмехнулась - и шмыг в хоровод. Я за ней, успел ухватить кончик ленты алой-то да за косу дернул. Девка обернулась. Лицо гневом так и пылает. Размахнулась да приложила меня ручкой будьте – нате. В голове зашумело, щека огнем налилась. Я моргнул, сгоняя невольную слезу, и обомлел. Вместо девки черноглазой передо мной старик стоит, учитель мой, насмешливо поверх очков поглядывает. Я было бросился прочь бежать, а он как закричит во всю глотку:
- Куда? А ну, вернись немедленно.
Я и вернулся. Затылком о стену стукнулся и с лавки вскочил. А старик из кресла на меня смотрит и усмехается:
- Проснулся, ученик? Что во сне привиделось?
И ленту алую в пальцах вертит. Я за пылающую щеку схватился, от ленты глаз не отвожу. Как же так? Или сон продолжается? Ущипнул себя за бедро, сморщился от боли, а старик ленту небрежно так в сторону откинул и снова меня разглядывать принялся.
Я только плечами пожал и обратно на лавку плюхнулся. Спросил с обидой:
- Виданное ли дело в чужие сны без спросу влезать?
Учитель вздохнул тяжело, бороденку потеребил и так неохотно ответил:
- Невиданное, действительно, но возможное, при определенной ловкости и сноровке. У тебя и того и другого в избытке… Учиться-то будешь?
- Буду, учитель, - первый раз его учителем назвал
Снова щеку потрогал и умоляюще на него глянул. Тот несколько мгновений разглядывал меня, словно раздумывал, прикидывал, взвешивал, а потом кивнул.

Перелистывая желтые хрупкие листы, испещренные серыми, выцветшими от времени строчками, Густав равнодушно подумал, что знает их содержание наизусть. Закрыв книгу, он поднялся и медленно спустился по скрипучим ступенькам беседки. Тридцать лет назад шестилетний Гуська, мчавшийся по каменному бесконечному лабиринту, в очередной раз свернув за угол, очутился посреди небольшого уютного дворика. Тихо шептались листья высоких тополей, чуть поскрипывали качели, свисающие с могучей ветки старого клена, на крыше уютной беседки ворковали голуби. Мяч, все такой же яркий, сияющий, подкатился к старым ступенькам беседки и замер. Гуська поднял глаза. В беседке за столом, положив руки на большую книгу в темно-синем бархатном переплете, сидел Безликий. Он кивнул мальчику и поманил его пальцем. Обмирая от ужаса, Гуська поднялся по ступенькам, не в силах оторвать глаз от книги. А Безликий встал, положил руку ему на плечо и усадил на свое место.

- Все дело в том, что долина снов всегда одна и та же. Она неизменна и постоянна. Когда бы ты ни попал сюда, всегда увидишь одно и то же: поля, покрытые туманом, и мерцающую тропинку, пронизывающую всю долину насквозь. Эта тропинка приведет тебя в любой сон. Вернее, она позволит тебе к нему приблизиться. А вот чтобы проникнуть в чужое сновидение, ты должен будешь пройти лабиринт, - парнишка лет четырнадцати с густой шевелюрой и румянцем во всю щеку многозначительно взглянул на меня и продолжил голосом учителя. – Лабиринт может иметь любую форму, это уж зависит от твоего желания и воображения. Но как бы он ни выглядел, ты никогда не должен забывать, что у него есть страж…хранитель…в общем, свой Минотавр. Знаешь, кто это?
- Ага, - я торопливо кивнул, - парень такой, с головой быка.
- Вот-вот…что-то вроде этого. На самом деле, никто не знает, что такое этот Минотавр, потому что встретивших его никто никогда больше не видел.
Я судорожно сглотнул и спросил пересохшими губами:
- Но ведь я всегда могу проснуться, верно? И тогда никакой Минотавр не страшен.
- Верно-то верно, но если ты заблудишься в лабиринте, тот, кто проснется, тобой уже не будет никогда. Минотавр ведь сожрет не тело, а твой разум, - он весело рассмеялся, разглядывая мое перекошенное лицо.
- Наверняка есть хитрость, которая позволяет проходить лабиринт, - я схватил парнишку за локоть и заглянул ему в лицо. – И пока я не узнаю всей правды, с места не сдвинусь.
Старик усмехнулся своим молодым лицом, высвободил локоть и кивнул:
- Конечно, хитрость есть. В лабиринте множество поворотов. Чтобы не заблудиться, на каждом повороте надо называть одно из имен Бога Сна.
- Это тот список, который вы заставили меня вызубрить? – изумлению моему не было предела. – Эту абракадабру я никогда запомнить не смогу.
- А ты представь, как Минотавр лакомится твоим разумом, и память твоя сразу улучшится.
Мальчишка – ну, не мог я думать сейчас об учителе, как о старике – откровенно издевался надо мной. Он сделал еще несколько шагов по мерцающей пыльной дороге, и перед ним выросла зеленая стена ровно подстриженного кустарника.
- Это мой лабиринт. Таким его вижу я. А у тебя лабиринт должен быть свой. Придумай сам, и твое воображение будет каждый раз воспроизводить его в самых мельчайших подробностях.
Я задумался, разглядывая трепещущие от легкого ветерка листочки. Мы люди простые. Нам изыски ни к чему. А каким там был лабиринт у этого греческого парня? Живая стена подернулась дымкой, поплыла, и вот на ее месте выросли колонны, поддерживающие огромную каменную плиту.
- Живенько так, - кивнул мой спутник. – Что ж, Кносский дворец – не худший вариант. Идем?
Я кивнул, машинально сделал шаг по направлению к громадному зданию и вдруг замер:
- Подождите, учитель, но я ведь еще не до конца выучил список.
- Сегодня я буду рядом и помогу тебе. Но только сегодня.

- Как же так? – спрашивал Кир после очередного рассказа Гуськи. – Разве сон – это сериал? Не может быть, чтобы каждую ночь снился один и тот же сон.
- Не один и тот же, а продолжение, - поправляла Марта, во всем любившая точность.
Но Кир только нетерпеливо отмахивался. Он был старше друзей на два года, уже ходил в школу и ужасно сердился на Гуську, считая, что тот кормит их выдумками.
– Ну и фантазер же ты, Гуська! – фыркал Кир, досадливо морщась. - Книгу он читает во сне. Но ты ведь не умеешь читать!
Это открытие настолько обрадовало его, что он расхохотался и стукнул себя ладонями по коленям.
- Не умею, - покладисто соглашался Гуська. – Но во сне может быть все, что угодно. Там я умею читать.
- Конечно, - радостно подхватывала Марта и дергала Кира за руку. – Не хочешь – не слушай. Расскажи еще, Гуська, расскажи про Минотавра.

Коридор извивался, как змея, тени на стенах, освещенных чадящим светом факелов, кривились в безмолвном танце.
- Гипнос…
Переведя дыхание, я замер, давая ногам отдых, и тут же услышал торопливые шаги за спиной. Нет, надо бежать, быстрее, еще быстрее.
- Морфей…
Хриплое дыхание преследователя неожиданно послышалось из соседнего коридора. Не может быть. Он же был сзади.
- Фобетор…
Старик, предатель, заманил меня в ловушку. Силы у него, видите ли, на исходе. Не справится он сам. Не может ли ученик оказать ему услугу, которая и будет платой за обучение? А ученик, идиот, конечно же, согласился.
- Фантаз…
Нет ничего проще, чем убить человека во сне. Надеваешь любую личину, проникаешь в его сон и убиваешь. Хочешь, ножом, или ядом, или копьем, стрелой. Можешь столкнуть его с крыши или утопить, продырявив днище лодки. В реальности человек просто не проснется. Никаких тебе следов и доказательств убийства. Вот только у мертвеца на виске расцветает синий бутон. Ну, да что там. Синяк и синяк. Никто и не заметит. Никто, кроме магов, умеющих в сны проникать.
- Унтамо…
Они, эти маги, себя защищают, свои сны на семь засовов запирают, так просто не подберешься к ним, если только подловить, когда они в долину снов прогуляться отправятся. Однако сидеть в засаде – дело неблагодарное. Проще их выманить. Но как? А старик и подсказал.
- Бута…
Отстал, вроде? Можно дух перевести. Сердце колотится, как сумасшедшее. Недаром я всегда магии-то чурался. Эх, старик – старик… соблазнил, затянул в омут. Теперь выплывать придется. Убил я братьев мага, на которого учитель указал. Во сны проник и убил. Одного ножом зарезал, прикинувшись торговцем пряностей. Очень уж он до них охочий был, вот и снился ему восточный базар. Другого отравил, подмешав яд в кальян. Тот во сне опийный притон навестил, ну, там и помер. А третьего лошадь понесла. Он по пустошам с Дикой охотой носился, кровь разгонял. Ну, и сломал шею. А кобыле его колючку под хвост я пристроил.
- Бэс…
Вроде, все просто. Три смерти, три синих бутона на мертвых висках. Вызов на поединок. Вот только старик не сказал, что противником поединщиков будет Минотавр. Мы вошли в лабиринт, каждый в свой, и бежим по нему, слыша дыхание друг друга. А вот кого страж выберет, кого сожрет, а кого отпустит восвояси – сие нам не ведомо.
- Нитур…
И поделать ничего нельзя. Получается, я сам вызов бросил, он перчатку поднял, отступать некуда. Если пойду на попятный, так и так Минотавр сожрет, а тут все же шанс есть…Эх, выберусь живым из передряги, закрою свой сон на тысячу замков и больше в долину ни ногой. Только бы выбраться…
- Аламэдас…

- Ну, скажи, а почему у убитого обязательно появлялся на виске синий бутон? А? – в вопросе явный подвох, но Гуська старается его не замечать
Он закрывает глаза, и строчки из старой книги оживают перед его внутренним взором:
- Все очень просто. Старый маг сказал, что сон похож на бутон розы. Осторожно перебирая ароматные лепестки, можно добраться до сладкой сердцевины. Если сумеешь, у тебя будет все: и прекрасный цветок, который вот-вот распустится, и аромат, кружащий голову, и нектар, который найдешь на донышке цветка.
- Донышко цветка! – кривит губы Кир. – Донышко!
Гуська обиженно сопит. Наверное, не стоило рассказывать Киру о своих снах. Тот теперь поглядывает на друга свысока, все норовит уколоть. И Марта, хотя и слушает внимательно, приоткрыв рот, но тоже не верит ему. Гуська и сам не очень верит себе, вернее, не все понимает, о чем рассказывает. Но он обязательно разберется во всем. И докажет Киру, что не выдумывает и не врет. Обязательно.

Сиреневые сумерки расцветились оранжевыми огнями бумажных фонариков. Потягивая из высокого пластмассового стакана прохладный лимонад, Кир бездумно следил за жонглером в костюме арлекина. Пылающие булавы мелькали в воздухе, складываясь в причудливые фигуры, а вокруг шумела пестрая, ни на мгновение не умолкающая толпа. Поправив маску, которая все время сползала, закрывая обзор, Кир допил лимонад и оглянулся, соображая, куда бы пристроить пустой стакан. Оказавшийся за его спиной высокий человек в темно-коричневом камзоле, расшитом серебром, вежливо приподнял треуголку, В прорезях черной полумаски ярко блеснули отразившимися огнями влажные глаза.
Кир машинально кивнул и попытался обойти незнакомца, но тут раздался громкий хлопок, и небо над площадью осветилось огнями фейерверка. Следя взглядом за разрастающимися в небе цветами, Кир попытался все-таки протиснуться сквозь толпу, наткнулся ребром на чей-то острый локоть, судорожно вздохнул, хватая губами воздух, и провалился в черноту.

Серые тучи, с утра тяжело висевшие над самой головой, разразились, наконец, мелким нудным дождем. У кладбищенских ворот Густава нагнала Марта. Крепко уцепившись за его локоть, она торопливо, как будто боясь, что ее остановят, заговорила срывающимся голосом:
- Кир, Кир… Не могу поверить. Он ведь был совершенно здоров. Ну, как можно быть здоровым в нашем возрасте, конечно.
Марта шмыгнула носом, благодарно кивнув, взяла протянутый Густавом платок, и, вытирая влажные щеки, продолжила:
- Он же перед поездкой специально всех врачей обошел. Я смеялась, а он так гордо справочки передо мной на стол выложил. Что же произошло? Я ничего не понимаю.
Густав угрюмо кивнул. Через пару дней они втроем уже гуляли бы по Венеции. Это была давняя мечта Кира – всем вместе побывать на карнавале, прокатиться на гондолах, побродить вдоль каналов.
- Мы же накануне с ним весь вечер обсуждали поездку, он радовался, как ребенок. Все приговаривал, что, наконец-то, и тебя удалось уломать. Список составлял, как бы чего не забыть, - Марта всхлипнула, вцепившись зубами в платок, и помотала головой.
Светлые прядки выскользнули из-под черной косынки и уныло повисли вдоль щек. Густав погладил холодные пальцы, судорожно сжимающие его локоть. Он не знал, как утешить Марту. Слова будут бесполезны, а вернуть друга он не мог.
Выруливая со стоянки, Густав сосредоточился на дороге. Он довезет Марту до ресторана, где должны пройти поминки, а сам поедет к себе. Находиться сейчас среди жующих и выпивающих людей было выше его сил. Он покосился на продолжавшую монотонно говорить женщину, потом аккуратно влился в поток машин и вскоре уже высаживал ее у высокого крыльца с позолоченными перилами.
-Ты точно не пойдешь? Ну, смотри, тебе видней, - Марта устало махнула рукой, поправила косынку и обняла Густава. – Как же мы теперь будем жить? Боже мой, у него было такое умиротворенное лицо. Если бы не синяк, даже счастливое.
- Синяк? Я не понимаю, о чем ты?
- Ну, Кирилл же скончался от кровоизлияния в мозг. Синяк на правом виске – наверное, сосуды лопнули. Ты не видел?
- Я…я не разглядывал, - пробормотал Густав, пряча глаза.
- Странный синяк…мне показалось, что он похож на нераскрывшийся бутон… Совсем как в той сказке, что ты рассказывал тогда, в детстве… Не помнишь?
Марта давно уже скрылась за стеклянной дверью, а Густав все стоял, бездумно крутя на пальце ключи от машины.

- Алло, Густав? У меня тут идейка одна проклюнулась. Помнишь, ты нам с Мартой в детстве сны свои рассказывал? Ну, там, лабиринт, Минотавр, убийство, бутон на виске? Вот…мы тут отделом большую статью готовим для научно-популярного журнала о природе сновидений. Я думаю твою историю как показательный пример буйства фантазии неуравновешенной личности привести. Иллюстративно. Не будешь возражать? В Венеции, кстати, обговорим подробнее. Ты собрал вещички уже? Собирай. Камеру не забудь. Ну, пока-пока…и автоответчик прослушивай хотя бы иногда.

В заиндевевшее окно бьется ветер, бросает горстями сухой колкий снег, а в комнате уютно и тепло. Потрескивают дрова в печи, на столе мягкий оранжевый кружок света, что падает из-под нитяного абажура старинной лампы. Теплая шаль с пушистыми кистями согревает плечи, и на душе так легко и спокойно, как всегда, когда она приезжает в дом тетушки. Та сейчас на кухне, готовит неизменный чай с вареньем, а потом будут разговоры до утра, и пасьянс, который обязательно сойдется должным образом, и сетование на ее, Марты, безмужнюю судьбу.
Вот дверь, чуть скрипнув, приоткрывается, и в дверном проеме появляется поднос, уставленный вазочками и блюдечками с лакомствами. Марта вскакивает, роняет шаль и перехватывает тяжелый поднос из старческих рук. Пока тетушка, воркуя, разливает чай в тонкостенные фарфоровые чашечки, Марта, накладывает на блюдечко варенье. Тягучее, густое, прозрачное, оно тянется за ложечкой, и невозможно отвести взгляд. Марта подставляет под ложечку палец, а потом, зажмурившись от удовольствия, слизывает с него сладкую каплю. Очень вкусно. Вот только сегодня варенье немного горчит. Наверное, орехов оказалось в нем слишком много. Открыв глаза, она натолкнулась на внимательный взгляд. Тетушка смотрела холодно и равнодушно, как никогда раньше. Сглотнув горькую слюну, Марта без сил уронила руки на стол, чувствуя, как ее подхватывает бушующий за окном холодный ветер и уносит, уносит…

Я ухожу. Котомка за плечами на редкость легкая. Ничего не хочу брать из этого дома. С удовольствием забыл бы раз и навсегда последний год, прожитый в нем. Но знаю, что это невозможно. Старик-учитель, изменивший мою жизнь, мирно спит в своем любимом кресле. Я заглянул к нему перед уходом. Лицо спокойное, отрешенное. Даже синий бутон на виске не смотрится чужеродно. Его больше не волнуют интриги, завистники, враги и друзья. Там, где его разум обитает сейчас, все равны.
А я…я ухожу. Меня тоже теперь не будут волновать ни друзья, ни враги, ведь их просто не будет. От ныне живущих избавился, а будущих не предвидится. Минотавр не сожрал мой разум. И преемника старик готовил не себе. Минотавр…что ж…у меня теперь много свободного времени и полная власть над снами всех живых. И имен у меня теперь много. А уж я постараюсь, чтобы они почаще звучали в коридорах моего дворца. А однажды, но очень не скоро, я тоже найду себе преемника. Выберу сам. И подготовлю.
У калитки я остановился, оглянулся. Никто не смотрит вслед. Не провожает. Что ж, так и надо. Сорвал с куста розовый бутон. Погладил пальцем шелковистые лепестки, вдохнул аромат, резко сжал его в кулаке, а потом дунул на раскрытую ладонь. Мятые лепестки, точно бабочки, разлетелись в стороны и закружились, подхваченные ветром.

waif-cat
 
  • Group Icon
  • Статус: Котус
  • Member OfflineМужчинаСвободен
Привет.

Оставлю свое личное мнение, не претендующее ни на критику, ни на анализ.
Прошу не обижаться, ведь я все же нашел время прочитать и даже написать мнение. 00064.gif

Правый рассказ про пилота и фею мне показался каким-то угловатым. Возможно, непривычные имена не вписывались в плавность чтения, возможно слишком розовый стиль изложения.
Не могу сразу так вот понять.
Рассказ оставил вопрос: "Почему фея убила пилота?".
Есть, конечно, вариант геройского поступка, но как-то не приходит в голову, как могла всемогущая в своем "доме" фея проворонить охотника у ручья.
00055.gif

Второй рассказ даже немного увлек, но показался слишком рваным и запутанным. Я так и не смог логически увязать двух как бы главных героев. И лишь в конце у меня забрезжила смутная догадка, что это может быть один и тот же мальчик, который ученик.
Не знаю прямо, как описать общее впечатление.
"Напутано", пожалуй.
00062.gif
Дусичка
 
  • Group Icon
  • Статус: Люблю Ежика... ведь он Ежик)))
  • Member OfflineЖенщинаЗамужем
спасибо за мнение) спасибо, что прочитали) приятно, когда есть читатели.
Дусичка
 
  • Group Icon
  • Статус: Люблю Ежика... ведь он Ежик)))
  • Member OfflineЖенщинаЗамужем
Рокировка

скрытый текст
Дусичка
 
  • Group Icon
  • Статус: Люблю Ежика... ведь он Ежик)))
  • Member OfflineЖенщинаЗамужем
Пчёлочка златая

Пчёлка в последний раз проверила амуницию, чуть ослабила ремешок шлема, глянула на часы и удовлетворенно кивнула. Зуд нетерпения прекратился, сменившись уверенным спокойствием. Она прикрыла глаза, вслушиваясь в ровное гудение моторов, глубоко вздохнула и начала обратный отсчет.

Шампанское остро укололо язык. Невеста сморщила носик и обвела взглядом банкетный зал. Гости уже мало обращали внимание на виновников торжества. Выпивали, не дожидаясь понукания тамады, беседовали, флиртовали, смеялись, танцевали. Невеста (Нет! Уже жена! – жарко полыхнуло в груди) полюбовалась новеньким обручальным колечком, искоса глянула на увлеченного беседой с друзьями новоиспеченного мужа и счастливо улыбнулась. Как трудно они шли к этому дню! Закрыв глаза, она прислушалась к стуку сердца: один…два…три…

…три…два…один…ноль! Пчелка открыла глаза одновременно с заверещавшим зуммером, поднялась, привычно поправила лямку ранца и шагнула к открывающемуся люку. Ночное небо мягко приняло ее в свои объятья. Упруго рванулись ввысь парашютные стропы, с легким хлопком раскрылся купол. Покачиваясь над приближающейся черной землей, Пчёлка внимательно вглядывалась в окружающий мрак. Ага! Далеко внизу блеснул огонек. Отлично. Шершень на месте. Теперь бы и ей не промахнуться.
Аккуратно подтягивая то одну, то другую стропу, Пчёлка поменяла направление и вскоре оказалась на земле. Выглянувшая в разрыв облаков луна осветила лесную опушку и плотную стену непроходимой чащи. Надежно прикрыв гору шелка лапником, она развернула рацию и вышла в эфир:
- Рой, ответьте Пчёлке, прием.
- Прием, Пчёлка, Рой на связи, - прозвучал в наушниках знакомый голос.
- Я на месте, сигнал Шершня получила, готова выполнить задание, - бодро отрапортовала радистка, внутренне улыбаясь.
- Приступайте к выполнению. Главная цель – Пасека, напоминаю, Пасека. Выход на связь в контрольное время, прием.
- Так точно, Рой. Приступаю к заданию.
Пчёлка собрала рацию, сориентировалась на местности и углубилась в лесную чащу.

- А сейчас сюрприз! – ликующий голос тамады вырвал невесту из сладостных мыслей. – Поздравление от жениха!
Молодой муж, непостижимым образом успевший переместиться из-за стола на небольшую эстраду, смущенно улыбнулся гостям, сделал знак оркестру и, объявив с первыми тактами музыки: любимая песня невесты! – хорошо поставленным баритоном запел:
Ой, пчёлочка златая, ой, что же ты жужжишь?
Ой, пчёлочка златая, ой, что же ты жужжишь-жужжишь?
Жаль, жаль, жалко мне, что же ты жужжишь?
Жаль, жаль, жалко мне, что же ты жужжишь?
Гости восторженно взревели и подхватили дружным хором:
Ой, около летаешь, а прочь не летишь.
Эх, около летаешь, а прочь не летишь-летишь.
Жаль, жаль, жалко мне, а прочь не летишь.
Жаль, жаль, жалко мне, а прочь не летишь.
Песня захватила всех в этом зале, закружила в веселом хороводе вокруг ошеломленной невесты:
Любить ее можно, ай, целовать нельзя.
Эх, любить ее можно, ай, целовать нельзя-нельзя.
Жаль, жаль, жалко мне, целовать нельзя.
Жаль, жаль, жалко мне, целовать нельзя.
Жених спрыгнул с эстрады и в мгновение ока оказался возле любимой. Он опустился на одно колено и воздел руки в молитвенном жесте. Хор и оркестр замолкли, а голос певца интимно вывел в наступившей тишине:
Сладкие, медовые, ай, губочки у ней.
Эх, сладкие, медовые, ай, губочки у ней, у ней.
Жаль, жаль, жалко мне, губочки у ней.
Жаль, жаль, жалко мне, губочки у ней…
Невеста зарделась, счастливо глядя в глаза суженому, и через мгновение молодожены слились в сладком поцелуе.
- Горько! Горько! – скандировали гости, а из распахнувшихся боковых дверей в зал вкатили огромный многоярусный торт.

Осторожно отодвинув чуть влажную ветку, нависающую над самой тропинкой, Пчёлка прислушалась, потом мысленно хмыкнула, подняла на лоб очки ночного виденья и шагнула на поляну. Тотчас рядом с ней выросла внушительная черная тень.
- Здорово, Шершень. Что там с Пасекой?
- А ты не спешила, - Шершень явно был не в духе.
- Но ведь и не опоздала, - возразила Пчелка, бросив взгляд на светившуюся в темноте стрелку часов.
- Так-то так, но у нас будет всего двадцать минут, так что соберись, - пробурчал Шершень и присел на корточки.
Пчёлка снова опустила на глаза очки и внимательно осмотрела вход в бункер, находящийся в двухстах метрах от притаившихся диверсантов.
- Там очень хитрый код, - она слышала, как Шершень щелкал тумблерами в своем чемоданчике, - и пароль на железе сменили сегодня утром.
- Не бурчи, - Пчёлка присела рядом с напарником. – Прорвемся. А…Шмель уже на месте?
Она почувствовала, как напрягся Шершень, и пожалела, что поторопилась с вопросом.
- Почему ты спрашиваешь? – голос напарника царапнул наждаком. – Ты же знаешь, что он всегда на месте.
Пчелка покраснела, радуясь, что в темноте этого никто не увидит, и торопливо кивнула. Она глубоко вдохнула, а когда выдохнула, была совершенно спокойна и сосредоточена.
- Время! – Шершень снова щелкнул тумблером в своем хитром чемоданчике.
В отдалении послышался легкий хлопок, за ним еще один. Небо над правым краем леса озарилось малиновой вспышкой. Пчелка прикрыла глаза и начала обратный отсчет.

Торт был великолепен. Пять ярусов бисквитного безумия, покрытые взбитыми сливками, венчали желто-черные полосатые фигурки жениха и невесты. Разглядывая миниатюрных пчелок, трогательно склонивших головы друг к другу, новобрачная украдкой смахнула слезинку. Одновременно ухватившись за серебряную лопаточку, молодожены отрезали и водрузили на тарелку первый кусок свадебного торта. Жених подцепил на палец немного крема и поднес к губам невесты. Та слизнула и сладко зажмурилась.
- Любимая, обещаю…
В этот момент в кармане черного фрака деликатно тренькнул мобильник. Жених поднес к уху трубку, посерьезнел лицом и, убирая телефон в карман, извиняющимся голосом проговорил:
- Извини, любимая, служба…но я обещаю, что в наш медовый месяц у тебя будет столько меда, сколько ты не видела за всю свою жизнь, - и он прильнул к сладким устам своей супруги.
Гости радостно заскандировали:
- Один…два…три…

…три…два…один…ноль! Пчёлка упруго вскочила и побежала ко входу в бункер. Уверенное спокойствие, как обычно, делало ее сильной, кончики пальцев покалывал зуд нетерпенья. Вот и стальная дверь. Пчёлка поправила очки, настроила их в нужном диапазоне и оглядела замок. Непростая штучка, впрочем, когда это ей попадались простые задания? Прикинув первую комбинацию, она приступила к работе. Секунды щелкали, звонко отдаваясь в мозгу. На тридцатой послышался мягкий щелчок, и стальная дверь медленно пошла вбок. Пчёлка отступила на шаг назад, дала отмашку Шершню, а затем проскользнула в образовавшуюся щель.
В этот момент очки неожиданно дали сбой. Оказавшись в кромешной темноте, Пчёлка замерла на мгновение, а потом, сдвинув очки на лоб, медленно двинулась вперед под эхо своих шагов.
Легкий ветерок коснулся ее разгоряченных щек. Девушка в недоумении замерла, вслушиваясь в звенящую тишину. Следующий шаг она опять совершила по мягкой земле. Что за…
Раздался негромкий хлопок. Окружающая тьма осветилась фейерверком. Пчелка с изумлением разглядела довольно большую поляну, заканчивающуюся стройными рядами маленьких домиков. Что это? Это…ульи?...пасека…
Пчёлка стояла, с трудом переводя дыхание. Оказывается, она на некоторое время забыла, как надо дышать. Со всех сторон к ней шли люди в темном камуфляже. Бенгальские огни в их руках белыми сполохами освещали улыбающиеся лица, раскрашенные черными полосами.
Но Пчёлка не видела их. Она не сводила глаз с высокого человека, появившегося у самого края поляны. Тот шел к ней, что-то держа на вытянутых руках. И в этот момент грянула песня:
Ой, пчёлочка златая, ой, что же ты жужжишь?
Ой, пчёлочка златая, ой, что же ты жужжишь-жужжишь?
Жаль, жаль, жалко мне, что же ты жужжишь?
Жаль, жаль, жалко мне, что же ты жужжишь?
Шмель приближался, и Пчёлка с изумлением разглядела, что он протягивает ей поднос, на котором горкой были выложены медовые соты. Она встретилась взглядом со своим возлюбленным, со своим мужем, и, словно завороженная, стянула перчатку, коснулась пальцем меда и машинально отправила его в рот.
- Любимая, я же обещал, что у тебя будет столько меда, сколько ты не видела за всю свою жизнь, - Шмель улыбнулся, сверкнув зубами, и, передав поднос подоспевшему Шершню, обнял супругу.



В рассказе использован текст русской народной песни «Пчёлочка златая»
Дусичка
 
  • Group Icon
  • Статус: Люблю Ежика... ведь он Ежик)))
  • Member OfflineЖенщинаЗамужем
Птички
(рассказ написан в соавторстве с Просто Ежиком)
скрытый текст
arln
 
  • Group Icon
  • Статус: Ты один.Всегда один. И это стоит понять.
  • Member OnlineМужчинаСвободен
Интересно!!!
А Вы не пробовали писать фанфики?
Достаточно интересная тема.
Дусичка
 
  • Group Icon
  • Статус: Люблю Ежика... ведь он Ежик)))
  • Member OfflineЖенщинаЗамужем
(arln @ 01.11.2014 - время: 23:38)
Интересно!!!
А Вы не пробовали писать фанфики?
Достаточно интересная тема.

спасибо) у меня есть один, можно сказать, что и фанфик)

«Как хорошо быть генералом…»

… Чернота космоса, прорезаемая яркими искрами звезд, притягивала и завораживала. С трудом оторвав взгляд от бездонной глубины, он снова принялся любоваться голубым хрустальным шариком, как елочная игрушка висевшим на невидимой нитке. Вселенная покачивала его мягкой лапой, холила и лелеяла, сдувала пылинки, наводила блеск, оберегала от случайных бурь. Сердце наблюдателя щемило от нежности. Он смахнул набежавшую слезу и глубоко вздохнул. Почему каждый раз ему так сладко и больно? Слабая улыбка тронула губы. Он прикрыл глаза и тот час же, как и ожидал, увидел ее лицо. Она смотрела чуть устало и несколько растерянно. Потом несмело улыбнулась и протянула к нему руки. На одной из них блеснул железный браслет.
- Кира…маленькая моя, - он, едва сдерживаясь, чтобы не схватить ее в объятья, качнулся навстречу…
Яркая вспышка заслонила милое лицо… Хрустальный шарик разлетелся на тысячи осколков…
Рывком поднявшись в постели, Энтони Хопкинс бросил взгляд на будильник, коротко тряхнул головой и с силой ладонью вытер мокрое лицо. Принимая через несколько минут контрастный душ, он с тоской подумал, что сон, повторяющийся с завидной периодичностью, опять вывел его из равновесия. Именно сегодня, когда ему необходима ясная голова и твердость души, в сердце опять разлад и томление. Чтобы вернуть утраченное равновесие, он особенно тщательно выбрился, следя за тем, чтобы бритва двигалась параллельно коже, по всем правилам сварил кофе, придирчиво выбрал галстук, запонки и галстучную булавку. Напевая про себя прилипшую вчера песенку, он оделся, пригладил перед зеркалом волосы и, кинув на плечо плащ, вышел в длинный коридор меблированных комнат.
«Как хорошо быть генералом, как хорошо быть генералом», - пели ступеньки в такт его шагам. Обедая вчера в испанском ресторане, Хопкинс засмотрелся на смуглую певичку, которая, жеманно поводя плечами, слабеньким голосом тянула эту нехитрую песенку. Ничего особенного в девице не было, если бы не взгляд: усталый, затравленный, равнодушный. Веселые слова песенки никак не вязались с этим взглядом. «Лучше работы я вам, сеньоры, не назову», - продолжало вертеться в голове, когда господин журналист вышел на оживленную улицу Далласа. Ноябрьское солнце почти не грело, и Энтони надел плащ и перчатки. Первый глоток холодного воздуха заставил на мгновение задержать дыхание. Так и не привык, ничего, недолго осталось. Хопкинс быстрым шагом отправился к месту встречи, рассеянно отмечая оживленность не так давно тихого городка.
Месяц назад Антон, бывший сотрудник научно-исследовательского института экспериментальной истории, так же шел по улицам Далласа и не представлял, как выполнит возложенное на него поручение. Полгода реабилитации сделали свое дело: руки прекратили предательски дрожать, а ноздри улавливать запах горелого мяса. Он даже вернулся к работе, правда, всего лишь в архив, но и это снова придало ему ощущение нужности и полезности. Занятый до отказа нудной работой день, усталость, заставляющая мгновенно засыпать – что еще нужно человеку в его положении? Антон пытался снова отправиться в «поле», но ему мягко отказали, мотивируя отсутствием интересных тем. Он и не сопротивлялся, впрочем, прекрасно понимая, что доверие надо заслужить. Составляя каталоги, маркируя входящие документы, разгребая залежи тех, до которых не дошли руки ученой братии, он монотонно повторял про себя: «Все хорошо. Я вернулся». Это успокаивало и давало иллюзию, что всё снова будет, как прежде. Да, он и раньше был мрачноватым на вид, а сейчас в его лице появилась угрюмость. Впрочем, он на людях старательно контролировал выражение лица, но разве от друзей скрыть что-то возможно? Всё чаще ловя на себе сочувствующие взгляды Пашки и Анки, он сократил до минимума встречи, ссылаясь на занятость. Ему показалось, что друзья с облегчением приняли его объяснения. Что ж, тем лучше. Он сам, сам выкарабкается. Сам.
Однажды, когда Антон возвращался домой привычным маршрутом, через парк, на боковой безлюдной аллее к нему неожиданно подошли двое. Ничем не примечательные лица, вежливые улыбки, тихие голоса. Но то, что они предложили молодому ученому, прозвучало как гром среди ясного неба. И вот он здесь, в Далласе, штате Техас, Соединенных Штатов Америки середины XX века.
«Стану я точно генералом, буду я точно генералом», - свернув на Хьюстон-стрит, Хопкинс бросил быстрый взгляд на полицейских. Народу на улицах становилось все больше, и полиция проявляла бдительность. Миновав церковь Трех святых, Энтони прошагал еще три квартала, невольно убыстряя шаг. Сегодня, всё должно случиться сегодня. Приближаясь к Техасскому складу школьных учебников, он бросил быстрый взгляд на часы. Десять ноль-ноль. Еще несколько часов, и все закончится….всё... Заметив у дверей склада группу рабочих, журналист замедлил шаг и свернул в проулок, решив переждать. Присев на лавочку у ближайшего дома, он прикрыл глаза, прислушиваясь к быстро стучавшему сердцу. Еще несколько часов, и он вправе потребовать обещанное. Несколько часов…
Незнакомцы, встретившие Антона в парке, предложили ему работу. Да, да… Ту самую, о которой он мечтал. Отправиться в определенное время, в определенное место. Наблюдать… и даже поучаствовать, немного, намеком, в событиях многолетней давности. А за это он получит награду… О которой, как раз, он не мечтал. Если все пройдет так, как планируют его работодатели, он получит возможность вернуться в Арканар за десять минут до смерти Киры… Конечно, он не поверил. Конечно, он рассмеялся им в лицо, а потом, не справившись с волной безысходности, разрыдался. А затем были два долгих месяца, в течение которых молодой ученый изучил документы, относящиеся к нужному периоду, разработал легенду, освоил язык и обычаи временного отрезка, получил нужные документы и, что самое главное, поверил в их возможности вернуть его туда, где она будет жива, а он сможет ее спасти.
Прохладный ветерок охладил внезапно взмокший лоб. Хопкинс решительно поднялся и твердыми шагами направился к входу в склад. « Если капрала, если капрала переживу», - лифт не спеша поднял его на пятый этаж. Вдоль стены огромного помещения громоздились картонные коробки с книгами. Здесь журналист и устроил себе снайперское гнездо из ящиков. Он подошел к узкому окну. Отсюда должно было быть видно, как прямо на него движется машина президента, поворачивая затем вправо. Штабеля ящиков закрывали его от тех, кто мог бы проследить за ним из здания Даль-Текса, находящегося на другой стороне Хьюстон-стрит, слева, если считать по направлению выстрела. Другие ящики должны были служить опорой для прицеливания. Укрытие новоиспеченного снайпера выглядело неуютным: старый пол был здесь особенно грязным, стены из белого кирпича обшарпаны и покрыты толстым слоем пыли. Внутри было мрачно даже при открытом окне. Для Хопкинса все это не имело, однако, никакого значения. Расположившись внутри здания, он должен был стрелять в объект, находящийся снаружи, а не наоборот. Мушка его винтовки будет нацелена на фигуру, двигающуюся по Элм-стрит с правой стороны от него, а к полудню там будет ярчайший дневной свет.
Стрелять… Никаких выстрелов не будет…Это всего лишь декорации, бутафория… Хопкинс вытащил из ящиков продолговатый сверток, развернул серую бумагу и извлек закутанный в коричневато-зеленое шерстяное одеяло длинный продолговатый предмет. Не спеша журналист извлек из ткани итальянскую винтовку с оптическим прицелом, провел дрогнувшими пальцами по стволу, рукояти затвора, прикладу и решительно переложил ее на дальний, стоящий в самом углу ящик. Подошел к окну и глянул на Элм-стрит. Улица продолжала заполняться народом. В окнах зданий напротив появилось всё больше любопытствующих. Хопкинс отступил от окна, присел на ближайший ящик и прикрыл глаза.
Главной целью его задания было…изменить ход истории. Да-да, именно то, на что сотрудник его института не пошел бы ни при каком условии… Он должен был не допустить убийства президента Кеннеди, по крайней мере, в том временном промежутке. При этом не должно было остаться сомнений, что убийство готовилось: улики, доказательства, место преступления, следы – всё должно было указывать на возможность преступления. Почему всё должно произойти именно так, Антон не знал, он старался об этом не думать. Мысль о том, что он сможет спасти Киру и что такая возможность вообще существует, затмевала всё остальное. Он гнал от себя все сомнения, которые осмеливались омрачать его радость, хотя предательский холодок неуверенности неоднократно заставлял его вздрагивать, а еще сон…Повторяющийся так часто, что выучен уже наизусть….желанный и такой тревожный….
Месяц назад Антон по поддельному пропуску вошел в экспериментальную лабораторию института, уверенно набрал на панели кабинки нуль-перехода нужный код и через несколько минут уже вдыхал холодный техасский воздух. И с тех пор день за днем, час за часом он упорно приближался к этому дню: 22 ноября 1963 года. Осторожное наблюдение за Ли Освальдом и его семьей, «случайное» знакомство, задушевные разговоры за кружкой пива в маленькой грязной пивной на углу Мэйн-стрит, неожиданное открытие, что этот неглупый человек вовсе не сумасшедший, что рассуждает он достаточно здраво, а его приверженность марксистским идеям не является фанатичной, - всё это наталкивало на мысль, что он действительно всего-навсего козел отпущения и что игра, начатая так давно, продолжится, несмотря на отсутствие трупа президента. Освальду не отвертеться в любом случае.
«Мечтаем каждый о своем, но объявляется подъем, когда казарме снятся сны», - Энтони Хопкинс снова подошел к окну. Внизу, у подножия склада, толпились рабочие. У них перерыв на завтрак. Конечно, они не упустят случая поглазеть на президентский кортеж. Еще несколько минут, и всё закончится. Освальд с семьей вчера вечером выехали в Портленд, где неожиданно нашлась для него неплохая работа и жилье. Более того, с ними едет еще одна семья, так что они постоянно будут на глазах друг у друга и обвинить Ли в том, что он мог находиться в Далласе во время покушения, будет довольно непросто. После их отъезда Хопкинс нашел в забитом всякой всячиной гараже дома, где жила семья Освальда, коричнево-зеленый сверток и несколько вещевых мешков с личным имуществом Ли, о которых счастливый отец семейства даже и не вспомнил. Первым порывом было уничтожить винтовку, но, здраво рассудив, Энтони решил, что немного достоверности не помешает, и отвез оружие на склад.
«Капрал командует "Вперед!" А сам, конечно, отстает и на войне, и без войны», - глубоко вздохнув, Хопкинс прикоснулся лбом к холодному стеклу. Внезапно едва уловимый шорох за спиной заставил его резко обернуться. С ближайшего ящика поднялась серая фигура, присмотревшись, журналист узнал одного из своих работодателей и облегченно вздохнул. Человек оглядел помещение, задержал взгляд на винтовке, потом внимательно глянул на Энтони:
- Вы хорошо поработали, очень хорошо. Документы при вас?
Хопкинс достал из кармана удостоверение Освальда и несколько писем, прихваченных из вещевых мешков.
- Очень хорошо, оставьте пока у себя. И вот что… Я должен Вам сказать, что мы…мм…несколько ошиблись в расчетах… К сожалению, вернуться в Арканар Вы не сможете, вернее, сможете, но вот изменить что-либо…нет…планета закрыта…к сожалению, мы узнали об этом совсем недавно…сожалею…- голос говорящего становился все более монотонным, серая фигура расплылась…
«Как хорошо быть генералом, как хорошо быть генералом», - Антон выронил из ослабевших пальцев шелестящие листы, моргнул, прогоняя выступившие слезы. В голове быстро-быстро завертелась мелодия навязчивой песенки. Голубой хрустальный шар на фоне непроглядной черноты космоса разлетелся на тысячи осколков…
Энтони Хопкинс глубоко вздохнул, взял с ящика итальянскую винтовку с оптическим прицелом и шагнул к окну…
arln
 
  • Group Icon
  • Статус: Ты один.Всегда один. И это стоит понять.
  • Member OnlineМужчинаСвободен
(Дусичка @ 02.11.2014 - время: 16:05)
(arln @ 01.11.2014 - время: 23:38)
Интересно!!!
А Вы не пробовали писать фанфики?
Достаточно интересная тема.
спасибо) у меня есть один, можно сказать, что и фанфик)

«Как хорошо быть генералом…»

Интересно!!!
Хорошо написано!!
По ЗВ пробовали?
Есть кое что в сети,но достаточно хорошо проработанных мало,только "Юнлинг" Метельского к примеру...
(Школоту не беру в качестве примера...)
TURAF
 
  • Group Icon
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаЖенат
Продолжайте...
Connected
 
  • *
  • Статус: удаляюсь...
  • Member OfflineМужчинаЖенат
(Дусичка @ 26.10.2014 - время: 18:06)
Пилот и фея

Прочел, интересно 00064.gif
Но нужно осмысление...
Дусичка
 
  • Group Icon
  • Статус: Люблю Ежика... ведь он Ежик)))
  • Member OfflineЖенщинаЗамужем
Спасибо, что читаете)

arln, на самом деле фанфики как таковые писать не очень интересно. Поэтому и не пытаюсь)

Эликсир жизни
(написано в соавторстве с Willie D.)

Тяжелый рюкзак нещадно бил по спине. Тяпа привычно поддернул лямки, ловко перебрался через остатки труб, перегораживающие переулок, и почти побежал, чутко прислушиваясь, нет ли погони. Сегодня он сглупил. Полез не на свою территорию и, конечно, напоролся на других искателей, которые тотчас достали ножи. У него тоже был нож, неплохой, острый, с удобной рукояткой. Мастер постарался, сбалансировал оружие и наточил как следует. Да вот только Тяпа не был уверен, что сможет применить его против людей.
Переулок вывел его к заставе. Переведя дух, искатель прислонился к столбу, с которого свешивалась облупленная табличка с надписью «…остов». Часть таблички отвалилась и пропала. Так что никто не знал, как же назывался город на самом деле, и все называли его Остов. Что ж, вполне подходит, надо сказать. На участке, который Тяпа застолбил еще прошлым летом, в домах нет ни одного целого стекла, лестницы обрушились почти все, полы провалились…
Тяпа еще раз подтянул лямки рюкзака и, обходя проржавевшие останки автомобилей, ходко потрусил по шоссе. У полуразрушенной водокачки свернул вправо и через кустарник выбрался на проторенную тропу. Так, теперь к старой запруде, потом через Воющий лесок, а там и до дома рукой подать. К вечеру доберется.
Солнышко стояло в зените. Сегодня оно было не багрово-красное, а чуть розоватое. Завтра будет дождь. Эх, опять придется малявок запирать. А то непременно выскочат, а потом у Али будет полно работы. Аля…У Тяпы затеплились уши, он сбился с шага и чуть не упал. Рюкзак больно стукнул по лопаткам, и искатель поморщился. Будет Але работа и без малявок. Похоже, на спине ссадина, очень уж щиплет и ноет. Но травница найдет способ унять боль, ее нежные ручки творят чудеса. Тяпа вздохнул и прибавил шагу. Аля добрая и ласковая. Вот только печальная все время. Прошлой весной у нее погибла маленькая дочь. Ползун, пробравшийся сквозь изгородь, схватил ее и успел выпить всю кровь, пока удалось его убить. Ну, они-то с Мастером и Колючкой потом истребили всех ползунов в округе и плетень поправили, но маленькую уже не вернешь.
У запруды Тяпа решил задержаться, расшнуровал ботинки и уселся на травке, с наслаждением погрузив ступни в тепловатую воду. Хорошие ботинки. Крепкие. Настоящие. Он надевал их только для похода в Остов. Так и чуни сгодятся. Мамаша Уди отлично их шьет из шкур животных. Вот только не слишком прочные они. А у этих ботинок и подошва толстая, да и сами прочные.
Покосившись на рюкзак, искатель довольно улыбнулся. Сегодня добыча очень неплохая. Несколько железяк для Мастера, восемь банок консервов. Голова одобрит. И тетрадь для Умника. Правда, он просил книги, но Тяпа в этот раз не нашел ни одной. А тетрадь нашлась сама. Случайно. В углу одной из комнат, наполненной всяким хламом, сиротливо притулился заплечный мешок. Почти такой же, как у Тяпы, только поменьше. Внутри кроме истлевшего тряпья оказалась тетрадь в твердом коричневом переплете. Половина листов была исписана острым почерком. Тяпа умел читать только печатные буквы, а вот письменные в их деревне разбирал только Умник. Значит, ему и тетрадь в руки.
Первые звезды медленно проявлялись на потемневшем небе, когда Тяпа наконец-то добрался до знакомой изгороди. Он потянул носом и расплылся в улыбке. Колючка наконец-то расщедрился, и на ужин будут жареные кабачки. Этот ворчун так трясется над своим огородом, что даже ночует в шалаше у самых грядок. При мысли о друге стало тепло на сердце. Искатель улыбнулся. Он и ему принес подарок. В боковом кармане рюкзака притаился маленький пакетик с семенами. Что вырастет из них, кто же ведает, но у Колючки точно появятся приятные заботы.
Дождь шел уже третий день. Мелкий, холодный, нудный. Маленькая кухня в доме, где обитали Мастер и Тяпа, освещалась коптящим светильником. За грубо сколоченным столом собрались пятеро. Тяпа сосредоточенно хлебал похлебку. Жидковата сегодня, зато горячая и вкусная. Он повел голыми плечами. Аля сегодня наконец-то уговорила его показать ссадину, и теперь наложенная ее ласковыми ручками мазь приятно холодила спину. Аля…Тяпа покосился на молчаливую девушку. Та тоже ела, аккуратно отправляя ложку в рот. Сколько искатель помнил себя, всегда она была рядом. Молчаливая, серьезная, неулыбчивая. Она и в детстве-то хохотушкой не была, а сейчас и подавно. Тяпа вздохнул и усердно заработал ложкой. Как бы ему хотелась, чтобы глаза у Али перестали быть печальными.
Колючка откровенно насыщался. Сегодня он будет ночевать здесь. Шалаш совсем промок и спать в нем невозможно. А огородик они надежно укрыли, да. Мастер с Тяпой помогли ему натянуть и насадить на колышки плотную ткань. Старый говорил, что она называется «брезент». Ну, Старому можно верить. Он появился в их деревне прошлым летом и поселился в пустующем доме на отшибе. Странный человек. Утверждает, что ему уже под пятьдесят, когда каждый малявка знает, что дольше тридцати люди не живут. Впрочем, Старый действительно выглядел очень пожилым. Все лицо изрезано морщинами, правая нога не сгибается, на левой руке не хватает двух пальцев. И говорит мало. Но если выскажется, все очень разумно и по делу. Вот и о брезенте рассказал, когда огородик погиб в очередной раз от дождя. А уж Тяпа расстарался. Приволок из Остова огромный рулон. Как и допер-то, бедненький.
Голова отложил ложку и устало облокотился о стену. День выдался нелегким. Столько забот из-за этого дождя. Надо было проверить, хорошо ли закрыта скотина, не выскакивают ли на улицу малявки, вернулись ли вовремя охотники. Забежал вот на минутку, сказать Але спасибо, да остался на ужин. Небольшая передышка нужна. Иначе кто же такое выдержит? Он оглядел сидящих за столом и тяжело вздохнул. Сам-то старше друзей всего на полгода, а столько забот на его плечах. Половина жизни прожита. Сколько еще осталось, кто ведает?
Умник тоже закончил ужин, отодвинул миску и положил перед собой тетрадь. Ту саму. В твердом коричневом переплете. Тяпа нетерпеливо заерзал. Умник усмехнулся, перелистал странички, откашлялся и начал читать:
«День клонился к вечеру, когда я, наконец-то добрался до этой, Богом забытой деревеньки. Уже пятая на моем счету. Дорога так меня измотала, что я постучался в первый же дом на отшибе в надежде, что хозяева не выгонят сразу, а, возможно, даже пустят на ночлег. Хозяйка, на удивление бодрая старушка, назвалась Матреной Тимофеевной, в избу пустила, водички умыться подала и за стол посадила, не больно-то вслушиваясь в мой лепет о фольклорной практике. Навернув горячей картошечки с квашеной капусткой, я совсем разомлел и осмелился спросить, не знает ли бабуля каких-нибудь частушек позабористее. Бабка внимательно посмотрела на меня, кряхтя открыла пузатый буфет и выставила на стол литровую бутыль, наполненную мутной жидкостью. Пока я хлопал глазами, она ловко разлила первач по стопкам и лихо опрокинула свою. Крякнула, дождалась, пока я тоже выпью, включу диктофон, и тоненьким голосом выдала такую частушку, что у меня аж руки затряслись, а диктофон буквально раскалился. Бабка притопнула, присвистнула, чуть в пляс не пустилась. Я изумленно качал головой, а она, совсем не запыхавшись, снова села к столу, налила еще по одной и, закусив капусткой, назидательно сказала, что в свои семьдесят шесть чувствует себя прекрасно и вполне может дать фору молодым.
- Что, первачок помогает? – пошутил я.
А она серьезно кивнула и выдала:
- Вот, смотри, мил человек, - указала на висящие по стенам фотографии, - у меня четверо детей, три сына и дочушка, все в городах живут, у всех детишки, ко мне не часто наезжают, а я тута одна кручусь, и хозяйство у меня справное, и картоха всегда есть, да и мясцо, двух поросят держу. А что?
Тут она кокетливо поправила волосы и улыбнулась, показав крупные белые зубы.
- И кавалер ко мне захаживает. А вот и он, легок на помине…».
Умник перевел дыхание и оглядел ошеломленных друзей. Те хранили молчание, и только Аля тоненько пискнула:
- Семьдесят шесть? Четверо детей?
Умник пожал плечами. Конечно, было, чему удивляться. У них в деревне у женщин рождалось только по одному ребенку. И никогда больше. А самым старшим был Старый…
Он облизнул пересохшие губы и продолжил чтение:
«Дедок, скромно вошедший в открытую хозяйкой дверь, вежливо поздоровался, присел к столу и не отказался от стопочки. Почмокал языком и пустился в рассуждения, какой самогон лучше. Очень хвалил сливовицу. Просто восхищался. Заметив мой интерес, оживился и выдал отличнейший рецепт. Даже схемку аппарата начертил в моем блокноте. Вот не забыть бы ее в тетрадь перерисовать, а то посею. И рецепт. Где же он у меня? Ладно, потом поищу. Так вот. Дедок тоже оказался знатоком частушек. Они с бабкой Матреной наперебой пели их почти до полуночи, не забывая подбадривать себя первачком. Да уж…дедок даже в присядку пустился…вот дает…восемьдесят весной стукнуло, а еще бодрячком!»
-Враки все это! – Колючка не выдержал и хлопнул ладонью по столу. – Восемьдесят…да столько не живут…
- Конечно, - тут же согласился Тяпа.
Он все время, пока Умник читал, с тревогой поглядывал на Алю. Та затаилась, погрузившись в свои мысли, даже дышать почти перестала.
- Надо у Старого спросить, - рассудительно вставил Голова. – Он-то дожил до пятидесяти, может, и дольше можно.
- Ага, спросим, - это уже Мастер. – Но попозже. Читай дальше.
Умник кивнул и продолжил:
«Старики ворковали у стола, а я выбрался подышать. Пересек на неверных ногах дворик и рухнул на пригорке в траву. Огромное черное небо, испещренное мириадами звезд, обняло меня. Во, загнул! Поэтического дара за собой никогда не замечал, но, ей-Богу, тогда именно такое чувство жило в моей душе. Я валялся в траве и думал, что жизнь – хорошая штука. И если живительный эликсир помогает старикам удержаться на плаву, то вечная ему слава! Все-таки мудрый человек придумал гнать самогон. Да…и выпить он был, наверное, не дурак…»
На этот раз тишина в комнате повисла оглушительная. Умник обвел взглядом друзей и вздохнул:
- Там много еще всего написано, но главное, наверное, вы уже поняли.
- Не…а как он ночью-то на улицу вышел? Да еще за околицу. Да еще и в траву лег? – Колючка прокашлялся, возвращая себе голос. – Разве такое вообще возможно?
Его вопрос повис без ответа. Несколько минут томительной тишины. А потом Мастер деловито спросил:
- Схемка-то в тетради есть? А рецепт?
- Да, вот, - Умник перелистнул несколько страниц, и все склонились над тетрадью.
В эту ночь никто из друзей так и не уснул. Спорили до хрипоты. Голова настаивал, что никакого живительного эликсира нет. Это все так, фантазии. Колючка кричал, что сливы есть нельзя. Они ядовитые, и это каждый, даже последний малявка, знает. Недаром сад, в котором растут сливовые деревья, называют Запретным. Мастер крутил головой и бормотал, что аппарат по схемке он, конечно, соберет, но где же взять все детали? Умник помалкивал, только вздыхал иногда. А Тяпа, не отрываясь, следил за Алей. Она мерила шагами кухню и посматривала на спорщиков лихорадочно блестевшими глазами.
Едва встало солнце, все отправились к Старому. Тот, пожевав губами, сказал, что, действительно, люди раньше жили долго. Он и сам в своих странствиях встречал таких. Правда, пили ли они живительный эликсир, он не знает. Но все возможно.
Когда компания, освободив огород от брезента, вернулась в дом, Аля, молчавшая все это время, твердо сказала, что хочет родить еще одного ребенка, и увидеть, как он вырастет. И внуков увидеть тоже хочет. Это решило дело. Тяпа, обняв дрожащую девушку, заявил, что напиток сварить надо обязательно. А уж он постарается раздобыть детали для аппарата, если ему напишут, какие нужны. Мастер посмотрел на Умника, и они быстро печатными буквами написали на листке все, что нужно. Тяпа зашнуровал свои ботинки, повесил на плечо рюкзак и, дотронувшись губами до щеки Али, вышел за дверь.

Три недели, прошедшие с того дня, были заполнены лихорадочными спорами и приготовлениями. Колючка с Алей совершили вылазку в Запретный сад и принесли корзину слив. Голова закатывал глаза и твердил, что все они умрут, но Умник ткнул его в строчку рецепта: «Окатить сливы кипятком, освободить от косточек…», и Голова примолк. Сахара в деревне не было. Поэтому решили заменить его медом. Что такое спирт – не знал никто. Но тут выручил Старый. Он принес маленькую погнутую флягу, заполненную остро пахнущей жидкостью, и сказал, что это и есть спирт. Наверное. Не точно.
Тяпа приволок из Остова кучу разных железок, емкостей самого странного назначения, трубочек и шлангов. Мастер только крякал и шипел сквозь зубы, когда собирал по схемке аппарат. Как ни странно, но уродливое сооружение начало работать, едва его водрузили на жарко растопленную печь. Кухня наполнилась бульканьем, шипением и странными запахами.
-Тяпа, а, может, все же не надо? – голос Али дрожал. Она не сводила глаз с кружки в руках искателя и теребила уголок платка. – Страшно…не надо…пожалуйста…
Но Тяпа решительно тряхнул головой, улыбнулся Але, обвел взглядом друзей и сделал первый глоток.

Похоронили искателя на маленьком кладбище. На холмик насыпали первые опавшие листья, положили рюкзак, верой и правдой служивший Тяпе в его походах, и молча вернулись в деревню. Аля не плакала. Она не умела плакать. Как многие здесь.

Это сообщение отредактировал Дусичка - 03-11-2014 - 17:38
Дусичка
 
  • Group Icon
  • Статус: Люблю Ежика... ведь он Ежик)))
  • Member OfflineЖенщинаЗамужем

Цель

Зажглась красная лампочка. Брукс поправил лямку, передернул плечами, с удовольствием ощущая тяжесть парашюта, поправил очки, оглянулся и посмотрел на человека, полулежащего в кресле.

В дверь нетерпеливо стукнули, и оторвавшийся от монитора Алан Брукс смог лицезреть возникшего на пороге Лайма Виру – шефа восточного отдела. Тот картинно склонил голову, разглядывая хозяина кабинета, потом не спеша приблизился к столу и расположился в кресле. Перед Бруксом легла тоненькая папочка с грифом «Совершенно секретно», что, впрочем, вовсе его не удивило: у них все дела шли именно под таким грифом. В его отделе посмеивались, рассказывая дежурную шутку о том, что на некоторых папках обязательно есть приписка: «По прочтении уничтожить. Лучше всего съесть».
Виру снял с носа пижонские очки (старожилам прекрасно было известно, что со зрением у Лайма все в полном порядке), прикусил дужку и нетерпеливо постукал пальцами по столу.
Брукс развязал тесемочки, отметив, что они выглядят как новые, совершенно не измочаленные, открыл папку и всмотрелся в небольшую фотографию на первой странице. Молодой светловолосый человек в белом костюме-тройке стоял на увитом плющом крыльце деревянного коттеджа. Загорелое лицо, серые, с небольшим прищуром глаза, тонкие губы, прямой нос. В целом – ничего примечательного. Брукс отложил фотографию, вынул три страницы, исписанные четким угловатым почерком, и углубился в чтение.
Виру разглядывал Брукса, отмечая, что за последние недели тот сдал еще больше. Виски совсем побелели, на переносице глубокая морщинка, под глазами тени, нос заострился. Взгляд Лайма непроизвольно приковала трость, небрежно прислоненная к спинке соседнего кресла. Он поджал губы и снова перевел взгляд на лицо Брукса, дожидаясь, когда тот закончит чтение.
- Любопытный человечек, - Алан положил листы обратно в папку и снова придвинул к себе фотографию.
- Весьма, - охотно отозвался Виру. – Самое любопытное, так это то, что он чист.
Брукс вздернул брови и недоверчиво глянул на собеседника, а тот кивнул и водрузил на нос очки:
- После вербовки он ни разу не был в деле. Всего лишь стандартная процедура: раз в месяц сообщать о своем статусе. Так что он чист, можешь быть уверен, и вполне подойдет тебе.
- Пожалуй… - Брукс еще раз взглянул на фотографию и вложил ее в папку. – Спасибо, я…я очень благодарен тебе…
- А для чего еще нужны друзья? – Лайм легко поднялся и пошел к дверям.
На пороге он остановился, оглянулся и, весело подмигнув, небрежно обронил:
- Свои люди: сочтемся.

Над светлыми прибрежными волнами озера кружила одинокая чайка. Вдоль озера по дорожкам, выложенным разноцветной плиткой, прогуливались мамочки с цветными колясками. За столиками уличного кафе было совсем немного посетителей.
Теплый ветер слегка касался щек, ерошил волосы, играл краем тента. Запах свежесваренного кофе приятно щекотал ноздри. Брукс глотнул из маленькой чашечки, чувствуя, как горячая тягучая капля обжигает горло, заставляя сильнее биться сердце, и блаженно зажмурился. Давно он не чувствовал себя таким спокойным, умиротворенным, что ли. Как странно. Еще ничего не сделано, еще ни одна деталь не обговорена, а ощущение такое, как будто он уже получил дорогой подарок судьбы. Да…подарок…жаль только, что вот на подарки-то ему теперь рассчитывать не приходится…
Поставив чашечку на блюдце и с удовлетворением отметив, что пальцы на этот раз не дрогнули, Алан раскрыл свежую газету и пробежал взглядом по заголовкам. Привычка, и ничего с этим не поделаешь. За последние пять лет он только этим и занимался, что читал газеты, делал выписки, составлял справки, отчеты, чертил на их основе графики…как будто это кому-то было нужно…
Он нахмурился, свернул газету и раздраженно бросил ее на соседний стул.
- Засилие политики в прессе раздражает, – чуть хрипловатый сочувственный голос заставил Брукса поднять глаза.
Молодой светловолосый человек в кожаной куртке приветливо улыбнулся, снимая темные очки, и присел напротив.
- С вашего позволения, - он потянулся к газете. - А лотерейные таблицы в этом номере есть?
- Ну, мне кажется, что они должны быть…пожалуй, на десятой странице, - Алан чуть пожал плечами и равнодушно отвернулся, следя взглядом за разноцветными колясками.
Он слышал, как его собеседник пошуршал газетой, мурлыкая себе под нос, потом что-то недовольно буркнул и затих. Выждав несколько минут, Брукс повернулся, не спеша взял со стула свою газету и небольшой белый прямоугольничек, появившийся возле его чашки, расплатился с подошедшим официантом и двинулся вдоль озера, тяжело опираясь на трость. Но, как ни странно, на этот раз хромота не раздражала его. Тело привычно настроилось на работу, и трость показалась Бруксу всего лишь аксессуаром, необходимым для легенды.

Солнце садилось, играя бликами на стеклах окон дома напротив, тяжелые шторы были опущены. Брукс осторожно поменял положение тела, стараясь лишний раз не тревожить ногу, и снова прильнул к окуляру. Терпения ему было не занимать. Уж что-что, а сидеть в засаде он умеет. Блик, отразившись от оконного стекла, уколол Алана в глаз. Тот отодвинулся от подзорной трубы, потер уставшие веки и усмехнулся.
Дежавю. Пять лет назад он так же, как петух на насесте, восседал перед окном и не сводил глаз с дома напротив. А потом прогремел взрыв…
Маленькая страна, ставшая, как ни странно, разменной картой в политических играх трех держав, оказалась последней в его послужном списке. Ничем не примечательный полевой агент попал в сети, хитро сплетенные тремя самыми сильными разведками мира. По сути, разменной картой оказался именно он, но кого это волновало тогда и кому есть дело до этого теперь? Алан Брукс всего лишь должен был привезти нужные документы и проследить, чтобы передача их прошла успешно. Он и привез, он и следил.
Когда Брукс очнулся после взрыва в тюремном госпитале той самой маленькой страны, он сразу понял, что его жизнь, его карьера, его мечты и надежды – все рухнуло. Что ждало его впереди? Вариантов было всего три: или он идет на сотрудничество, и тогда, возможно, сумеет тихо дожить свою жизнь где-нибудь в глуши; или он молчит, и тогда из него все равно выбьют все, что он знает, а потом он сгниет в этой тюрьме или его просто пристрелят; или он сам, первый, предлагает свои услуги, и тогда, возможно, став двойным агентом, он сможет вернуться…Последний вариант, правда, Брукс отмел почти сразу. А вот первые два…
Однако проходили дни, а потом и недели, а полевым агентом Аланом Бруксом не интересовался никто, кроме врачей и медсестер, которые, впрочем, весьма тщательно выполняли свои обязанности. Через месяц Алан уже пытался ходить, опираясь на костыль. Нога срослась, вот только болела постоянно, и заглушить боль можно было только сильным лекарством. Пока он находился в госпитале, то получал таблетки ежедневно. Но потом его перевели в камеру.
Брукс тряхнул головой и снова прильнул к окуляру. Он старался не вспоминать тот год. Даже если мысли случайно ускользали из-под его контроля, Алан быстро спохватывался и возвращался в настоящее.
Шторы в окне напротив дрогнули и поползли в сторону. Брукс затаил дыхание. Его взору открылась довольно большая комната, почти лишенная мебели. Кроме огромной кровати и разлапистого кресла в углу в ней ничего не было. Молодая женщина у окна курила, бездумно разглядывая поток машин внизу. Светлые распущенные волосы покрывали ее тело почти до подола короткого халатика. Она время от времени грациозным движением откидывала их назад, не слишком, впрочем, заботясь о результате своих действий.
Поперек кровати лежал обнаженный мужчина. Он тоже курил, пуская дым колечками, и что-то рассказывал, взмахивая иногда рукой с сигаретой. Женщина кивала в ответ, но, насколько мог разглядеть Брукс, не произнесла ни слова. Внезапно мужчина сел, а женщина отвернулась от окна и пошла к дверям.
Алан потянулся к телефону, и, наблюдая, как официант ввозит в номер парочки сервированный столик, набрал номер и, дождавшись ответа, произнес:
- Пора.
Потом аккуратно сложил трубу в футляр, спрятал его в небольшой чемоданчик и, накинув плащ, вышел из своего номера.

Маленький автомобиль цвета мокрого асфальта затормозил в нескольких метрах от входа в гостиницу. Брукс получил из рук светловолосого молодого человека ключи, передал ему плотный конверт и, кивнув, сел за руль. Через несколько минут из стеклянных дверей выбежала молодая женщина с распущенными волосами. Она была босиком, зябко куталась в легкий халатик и оглядывалась, как слепой щенок. Брукс подъехал, распахнул дверцу машины и втянул женщину внутрь. Автомобиль рванул с места и стремительно скрылся за углом за секунду до того, как из стеклянной двери выскочил и начал озираться неприметный с виду человек в черном плаще.
Всхлипы постепенно прекратились. Брукс покосился на спутницу и протянул ей очередную салфетку. Та благодарно кивнула, вытерла лицо и тяжело вздохнула. Алан сочувственно хмыкнул и мягко спросил:
- Что случилось? Вы были так напуганы…
Женщина еще раз вздохнула и заговорила чуть хрипловатым голосом:
- Мы с мужем обедали, когда ворвались эти двое. Они что-то кричали, я, к сожалению, не поняла ни слова, что-то требовали, потом тот, что повыше, достал пистолет и начал им размахивать у меня перед носом. Я вскрикнула и вскочила. Тогда второй дернул меня за руку. Я попыталась вырваться, и в это время раздались выстрелы. Я обернулась и увидела, что муж лежит на спине, лицо его залито кровью, а тот, высокий, стоит на коленях, ткнувшись лицом в кровать. А вокруг кровь, кровь, кровь…
Она снова залилась слезами, вцепившись зубами в салфетку. Брукс сочувственно похлопал ее по плечу, вывернул руль, съезжая с автострады, и осторожно спросил:
- А откуда у вашего мужа пистолет?
Женщина всхлипнула и подняла на Алана несчастные глаза:
- Он же дипломат. Ему положено. Он всегда свой пистолет под подушку кладет. На него однажды, несколько лет назад, уже было покушение, так что вот…
- Да, дипломат – опасная профессия…Что же вы теперь будете делать? Куда вас отвезти? Кстати, забыл представиться, Эндрю Тейчер, коммивояжер.
- Элиза Минкс, - женщина вытерла слезы и попыталась улыбнуться. – Не могли бы вы отвезти меня в посольство. Я..я так растерялась, так испугалась, что совсем потеряла голову.
Она опустила взгляд на свои босые ноги и снова заплакала. Брукс кивнул и свернул в очередной переулок. Дождавшись, пока всхлипы прекратятся, он достал из внутреннего кармана конверт и протянул ей:
- Здесь фотографии разных людей. Пожалуйста, Элиза, внимательно посмотрите на них и, если кого-нибудь узнаете, скажите мне.
- Но зачем? Я…я ничего не понимаю, - Элиза нервно прикусила губу и посмотрела в окно.
- Пожалуйста, Элиза, я очень вас прошу…Поверьте мне, это необходимо, - мягко, но настойчиво проговорил Алан, следя за дорогой.
Почему-то он не сомневался, что женщина его послушается. И точно, поколебавшись с минуту, Элиза открыла конверт и достала первую фотографию. Медленно текли минуты. Тишина в салоне нарушалась только прерывистыми вздохами и шелестом бумаг.
- О…этого человека я видела! - Брукс притормозил у обочины и живо обернулся к Элизе. – Он приходил к мужу перед тем, первым покушением.
- Не спешите, посмотрите получше, - голос Брукса предательски дрогнул, и он поморщился, - то покушение…ведь это было давно?
- Да, шесть лет назад. Мы тогда жили в одной маленькой стране. Дыра-дырой, я дождаться не могла, когда мужа переведут…Так вот, в тот день у меня была сильнейшая мигрень. Я лежала в спальне, окна были зашторены, но мне вдруг стало так нестерпимо душно, что я тихонько вышла в оранжерею и села на скамеечку среди цветов у фонтанчика в самой глубине. Я даже задремала, когда услышала голоса. Выглянув, я увидела этого человека. Он что-то сердито выговаривал мужу, а у того был такой виноватый вид, что мне стало его жаль, - Элиза снова всхлипнула, но под пристальным взглядом Брукса сдержалась и продолжила. - Я хорошо его запомнила, потому что он был в форме почтальона. А как почтальон мог отчитывать моего мужа, ума не приложу…вот…
Брукс заворожено разглядывал фотографию. Этот человек не мог в тот день находиться рядом с дипломатом Минксом. Его вообще не было в стране. Он координировал действия полевых агентов из конторы, и сам Брукс связывался с ним каждый час.
Осторожно убрав фотографию обратно в конверт, Алан снова включил мотор.
- Значит, этот человек не видел вас? – спросил он безразличным голосом, вливаясь в поток машин.
- Нет, конечно нет, - Элиза огляделась и тревожно спросила, - а куда мы едем?
- Вы же хотели в посольство, - голос Брукса был ровен, почти равнодушен, - а мужа вы спрашивали об этом странном почтальоне?
- Нет…по-моему, нет, я забыла о нем почти тут же, у меня снова разболелась голова, и я вернулась в спальню…а вечером произошло покушение…В доме напротив оказалась заложена бомба. Взрыв был очень сильным, у нас вылетели стекла в гостиной и оранжерее…
- Да, действительно, сильный… - Брукс притормозил у дверей большого магазина. – Не кажется ли вам, что в посольство надо прийти одетой и обутой? Пойдемте, приобретем вам что-нибудь из одежды.

Через год Брукса обменяли. На кого? Алан не интересовался. Он вернулся, прошел через унизительные проверки и осел в аналитическом отделе. Начал попивать и, скорее всего, спился бы, если бы не штатный психоаналитик, который однажды высказал интересную мысль: хочешь избавиться от каждодневной пустоты и скуки, придумай себе цель. И иди к ней медленно, очень медленно, но верно. И тогда твоя жизнь наполнится смыслом.
Брукс по крохам собирал сведения. Да что по крохам! По микрочастицам! Слушал, сопоставлял, запоминал. Заводил знакомство со старожилами, наводил разговоры на старые дела, и думал, думал, думал…
Самым странным ему долгое время казался тот факт, что за год, что он провел в тюрьме, его ни разу не допросили. У него даже не спросили имени, и никого старше надзирателя он не видел. Потом, когда мозаика сложилась, этому нашлось объяснение.

Высадив Элизу Минкс у входа в посольство, Брукс глянул на часы и заторопился. Примерно через полчаса маленький автомобильчик цвета мокрого асфальта въезжал на небольшой частный аэродром. Светловолосый молодой человек в кожаной куртке и темных очках проводил Брукса к небольшому самолету, выслушал слова благодарности белозубо улыбнулся и помог Алану подняться по узкой железной лесенке в салон. Взревели моторы, за стеклом иллюминатора замелькали кусты, а потом и облака. Брукс прикрыл глаза. Вот и все.
- Празднуешь победу? Так просто отпустил женщину и думаешь, что победил?
Алан открыл глаза и встретился с насмешливым взглядом Виру.
- Да…конечно…человечек, полезный и любопытный, расторопный, ага, - Алан усмехнулся и оперся о трость двумя руками.
Слабость неожиданно снова, как тогда, почти шесть лет назад, затопила тело, но Брукс переборол дурноту и твердо взглянул в глаза Лайму.
- Мне так жаль, что крыса – это ты, так жаль…
Виру хохотнул и развалился в кресле напротив, не спуская с Брукса настороженных глаз.
- Впрочем, это неважно уже…И женщина не важна…я не собирался тебя сдавать. Какой смысл? Да-да, можешь мне поверить…
Виру опять хохотнул и достал пистолет:
- Ты, может быть, и благородный, да вот я, увы, такими качествами не обладаю, - он обаятельно улыбнулся и взвел курок.
- Я знаю, - Брукс приподнял трость и с силой ткнул ее в грудь Виру. – Я знаю, поэтому и не сдаю тебя. Крыс надо давить. Вот я тебя и раздавил.
Он несколько мгновений смотрел, как белая рубашка бывшего шефа восточного отдела намокает, пропитывается кровью, потом взял из ослабевшей руки Лайма пистолет:
- Надеюсь, ты не слишком страдал.

Зажглась красная лампочка. Брукс поправил лямку, передернул плечами, с удовольствием ощущая тяжесть парашюта, поправил очки, оглянулся и посмотрел на человека, полулежащего в кресле.



Дусичка
 
  • Group Icon
  • Статус: Люблю Ежика... ведь он Ежик)))
  • Member OfflineЖенщинаЗамужем
Маятник
скрытый текст
иолодец
 
  • *
  • Статус: весна пришла
  • Member OfflineМужчинаСвободен
прочитал, думаю стоит продолжать, ведь тренировка вырабатывает умение, задатки есть
arln
 
  • Group Icon
  • Статус: Ты один.Всегда один. И это стоит понять.
  • Member OnlineМужчинаСвободен
Приветствую!!!
Хорошо написано!!!
Очень интересная тема!!!
Willie D.
 
  • *
  • Статус: И так норм
  • Member OfflineМужчинаВлюблен
Привет, соавтор) Давно тебе говорю, что хорошо пишешь. Многое я читал ранее. "Пилот и фея" вызвал приятную ностальгию. У меня этот рассказ вызывает ассоциации с Рэем Брэдбери. Он немного наивен, но это какая-то светлая наивность.
"Преемника" прочитал впервые. Неплохой, но я бы его немного доработал, на твоём месте. Он тяжеловат для восприятия.
Об "Эликсире" промолчу)
В памяти свежы "Маятник" и "Птички".
"Маятник" хорош. Главная героиня особенно удалась. Вообще стилистика подкупает. И образы богов) Хе-хе)
"Птички" - милая история о любви без компромиссов. Открытый финал не делает её менее трагичной. Хорошая вещь.
Остальное надо перечитать, потом отпишусь. Если, конечно, интересует моё мнение 00064.gif
А вообще, ты растёшь как автор. Главное - продолжать.
TURAF
 
  • Group Icon
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаЖенат
(Дусичка @ 05.11.2014 - время: 20:20)
Цель

Зажглась красная лампочка. Брукс поправил лямку, передернул плечами, с удовольствием ощущая тяжесть парашюта, поправил очки, оглянулся и посмотрел на человека, полулежащего в кресле.

В дверь нетерпеливо стукнули, и оторвавшийся от монитора Алан Брукс смог лицезреть возникшего на пороге Лайма Виру – шефа восточного отдела. Тот картинно склонил голову, разглядывая хозяина кабинета, потом не спеша приблизился к столу и расположился в кресле. Перед Бруксом легла тоненькая папочка с грифом «Совершенно секретно», что, впрочем, вовсе его не удивило: у них все дела шли именно под таким грифом. В его отделе посмеивались, рассказывая дежурную шутку о том, что на некоторых папках обязательно есть приписка: «По прочтении уничтожить. Лучше всего съесть».
Виру снял с носа пижонские очки (старожилам прекрасно было известно, что со зрением у Лайма все в полном порядке), прикусил дужку и нетерпеливо постукал пальцами по столу.
Брукс развязал тесемочки, отметив, что они выглядят как новые, совершенно не измочаленные, открыл папку и всмотрелся в небольшую фотографию на первой странице. Молодой светловолосый человек в белом костюме-тройке стоял на увитом плющом крыльце деревянного коттеджа. Загорелое лицо, серые, с небольшим прищуром глаза, тонкие губы, прямой нос. В целом – ничего примечательного. Брукс отложил фотографию, вынул три страницы, исписанные четким угловатым почерком, и углубился в чтение.
Виру разглядывал Брукса, отмечая, что за последние недели тот сдал еще больше. Виски совсем побелели, на переносице глубокая морщинка, под глазами тени, нос заострился. Взгляд Лайма непроизвольно приковала трость, небрежно прислоненная к спинке соседнего кресла. Он поджал губы и снова перевел взгляд на лицо Брукса, дожидаясь, когда тот закончит чтение.
- Любопытный человечек, - Алан положил листы обратно в папку и снова придвинул к себе фотографию.
- Весьма, - охотно отозвался Виру. – Самое любопытное, так это то, что он чист.
Брукс вздернул брови и недоверчиво глянул на собеседника, а тот кивнул и водрузил на нос очки:
- После вербовки он ни разу не был в деле. Всего лишь стандартная процедура: раз в месяц сообщать о своем статусе. Так что он чист, можешь быть уверен, и вполне подойдет тебе.
- Пожалуй… - Брукс еще раз взглянул на фотографию и вложил ее в папку. – Спасибо, я…я очень благодарен тебе…
- А для чего еще нужны друзья? – Лайм легко поднялся и пошел к дверям.
На пороге он остановился, оглянулся и, весело подмигнув, небрежно обронил:
- Свои люди: сочтемся.

Над светлыми прибрежными волнами озера кружила одинокая чайка. Вдоль озера по дорожкам, выложенным разноцветной плиткой, прогуливались мамочки с цветными колясками. За столиками уличного кафе было совсем немного посетителей.
Теплый ветер слегка касался щек, ерошил волосы, играл краем тента. Запах свежесваренного кофе приятно щекотал ноздри. Брукс глотнул из маленькой чашечки, чувствуя, как горячая тягучая капля обжигает горло, заставляя сильнее биться сердце, и блаженно зажмурился. Давно он не чувствовал себя таким спокойным, умиротворенным, что ли. Как странно. Еще ничего не сделано, еще ни одна деталь не обговорена, а ощущение такое, как будто он уже получил дорогой подарок судьбы. Да…подарок…жаль только, что вот на подарки-то ему теперь рассчитывать не приходится…
Поставив чашечку на блюдце и с удовлетворением отметив, что пальцы на этот раз не дрогнули, Алан раскрыл свежую газету и пробежал взглядом по заголовкам. Привычка, и ничего с этим не поделаешь. За последние пять лет он только этим и занимался, что читал газеты, делал выписки, составлял справки, отчеты, чертил на их основе графики…как будто это кому-то было нужно…
Он нахмурился, свернул газету и раздраженно бросил ее на соседний стул.
- Засилие политики в прессе раздражает, – чуть хрипловатый сочувственный голос заставил Брукса поднять глаза.
Молодой светловолосый человек в кожаной куртке приветливо улыбнулся, снимая темные очки, и присел напротив.
- С вашего позволения, - он потянулся к газете. - А лотерейные таблицы в этом номере есть?
- Ну, мне кажется, что они должны быть…пожалуй, на десятой странице, - Алан чуть пожал плечами и равнодушно отвернулся, следя взглядом за разноцветными колясками.
Он слышал, как его собеседник пошуршал газетой, мурлыкая себе под нос, потом что-то недовольно буркнул и затих. Выждав несколько минут, Брукс повернулся, не спеша взял со стула свою газету и небольшой белый прямоугольничек, появившийся возле его чашки, расплатился с подошедшим официантом и двинулся вдоль озера, тяжело опираясь на трость. Но, как ни странно, на этот раз хромота не раздражала его. Тело привычно настроилось на работу, и трость показалась Бруксу всего лишь аксессуаром, необходимым для легенды.

Солнце садилось, играя бликами на стеклах окон дома напротив, тяжелые шторы были опущены. Брукс осторожно поменял положение тела, стараясь лишний раз не тревожить ногу, и снова прильнул к окуляру. Терпения ему было не занимать. Уж что-что, а сидеть в засаде он умеет. Блик, отразившись от оконного стекла, уколол Алана в глаз. Тот отодвинулся от подзорной трубы, потер уставшие веки и усмехнулся.
Дежавю. Пять лет назад он так же, как петух на насесте, восседал перед окном и не сводил глаз с дома напротив. А потом прогремел взрыв…
Маленькая страна, ставшая, как ни странно, разменной картой в политических играх трех держав, оказалась последней в его послужном списке. Ничем не примечательный полевой агент попал в сети, хитро сплетенные тремя самыми сильными разведками мира. По сути, разменной картой оказался именно он, но кого это волновало тогда и кому есть дело до этого теперь? Алан Брукс всего лишь должен был привезти нужные документы и проследить, чтобы передача их прошла успешно. Он и привез, он и следил.
Когда Брукс очнулся после взрыва в тюремном госпитале той самой маленькой страны, он сразу понял, что его жизнь, его карьера, его мечты и надежды – все рухнуло. Что ждало его впереди? Вариантов было всего три: или он идет на сотрудничество, и тогда, возможно, сумеет тихо дожить свою жизнь где-нибудь в глуши; или он молчит, и тогда из него все равно выбьют все, что он знает, а потом он сгниет в этой тюрьме или его просто пристрелят; или он сам, первый, предлагает свои услуги, и тогда, возможно, став двойным агентом, он сможет вернуться…Последний вариант, правда, Брукс отмел почти сразу. А вот первые два…
Однако проходили дни, а потом и недели, а полевым агентом Аланом Бруксом не интересовался никто, кроме врачей и медсестер, которые, впрочем, весьма тщательно выполняли свои обязанности. Через месяц Алан уже пытался ходить, опираясь на костыль. Нога срослась, вот только болела постоянно, и заглушить боль можно было только сильным лекарством. Пока он находился в госпитале, то получал таблетки ежедневно. Но потом его перевели в камеру.
Брукс тряхнул головой и снова прильнул к окуляру. Он старался не вспоминать тот год. Даже если мысли случайно ускользали из-под его контроля, Алан быстро спохватывался и возвращался в настоящее.
Шторы в окне напротив дрогнули и поползли в сторону. Брукс затаил дыхание. Его взору открылась довольно большая комната, почти лишенная мебели. Кроме огромной кровати и разлапистого кресла в углу в ней ничего не было. Молодая женщина у окна курила, бездумно разглядывая поток машин внизу. Светлые распущенные волосы покрывали ее тело почти до подола короткого халатика. Она время от времени грациозным движением откидывала их назад, не слишком, впрочем, заботясь о результате своих действий.
Поперек кровати лежал обнаженный мужчина. Он тоже курил, пуская дым колечками, и что-то рассказывал, взмахивая иногда рукой с сигаретой. Женщина кивала в ответ, но, насколько мог разглядеть Брукс, не произнесла ни слова. Внезапно мужчина сел, а женщина отвернулась от окна и пошла к дверям.
Алан потянулся к телефону, и, наблюдая, как официант ввозит в номер парочки сервированный столик, набрал номер и, дождавшись ответа, произнес:
- Пора.
Потом аккуратно сложил трубу в футляр, спрятал его в небольшой чемоданчик и, накинув плащ, вышел из своего номера.

Маленький автомобиль цвета мокрого асфальта затормозил в нескольких метрах от входа в гостиницу. Брукс получил из рук светловолосого молодого человека ключи, передал ему плотный конверт и, кивнув, сел за руль. Через несколько минут из стеклянных дверей выбежала молодая женщина с распущенными волосами. Она была босиком, зябко куталась в легкий халатик и оглядывалась, как слепой щенок. Брукс подъехал, распахнул дверцу машины и втянул женщину внутрь. Автомобиль рванул с места и стремительно скрылся за углом за секунду до того, как из стеклянной двери выскочил и начал озираться неприметный с виду человек в черном плаще.
Всхлипы постепенно прекратились. Брукс покосился на спутницу и протянул ей очередную салфетку. Та благодарно кивнула, вытерла лицо и тяжело вздохнула. Алан сочувственно хмыкнул и мягко спросил:
- Что случилось? Вы были так напуганы…
Женщина еще раз вздохнула и заговорила чуть хрипловатым голосом:
- Мы с мужем обедали, когда ворвались эти двое. Они что-то кричали, я, к сожалению, не поняла ни слова, что-то требовали, потом тот, что повыше, достал пистолет и начал им размахивать у меня перед носом. Я вскрикнула и вскочила. Тогда второй дернул меня за руку. Я попыталась вырваться, и в это время раздались выстрелы. Я обернулась и увидела, что муж лежит на спине, лицо его залито кровью, а тот, высокий, стоит на коленях, ткнувшись лицом в кровать. А вокруг кровь, кровь, кровь…
Она снова залилась слезами, вцепившись зубами в салфетку. Брукс сочувственно похлопал ее по плечу, вывернул руль, съезжая с автострады, и осторожно спросил:
- А откуда у вашего мужа пистолет?
Женщина всхлипнула и подняла на Алана несчастные глаза:
- Он же дипломат. Ему положено. Он всегда свой пистолет под подушку кладет. На него однажды, несколько лет назад, уже было покушение, так что вот…
- Да, дипломат – опасная профессия…Что же вы теперь будете делать? Куда вас отвезти? Кстати, забыл представиться, Эндрю Тейчер, коммивояжер.
- Элиза Минкс, - женщина вытерла слезы и попыталась улыбнуться. – Не могли бы вы отвезти меня в посольство. Я..я так растерялась, так испугалась, что совсем потеряла голову.
Она опустила взгляд на свои босые ноги и снова заплакала. Брукс кивнул и свернул в очередной переулок. Дождавшись, пока всхлипы прекратятся, он достал из внутреннего кармана конверт и протянул ей:
- Здесь фотографии разных людей. Пожалуйста, Элиза, внимательно посмотрите на них и, если кого-нибудь узнаете, скажите мне.
- Но зачем? Я…я ничего не понимаю, - Элиза нервно прикусила губу и посмотрела в окно.
- Пожалуйста, Элиза, я очень вас прошу…Поверьте мне, это необходимо, - мягко, но настойчиво проговорил Алан, следя за дорогой.
Почему-то он не сомневался, что женщина его послушается. И точно, поколебавшись с минуту, Элиза открыла конверт и достала первую фотографию. Медленно текли минуты. Тишина в салоне нарушалась только прерывистыми вздохами и шелестом бумаг.
- О…этого человека я видела! - Брукс притормозил у обочины и живо обернулся к Элизе. – Он приходил к мужу перед тем, первым покушением.
- Не спешите, посмотрите получше, - голос Брукса предательски дрогнул, и он поморщился, - то покушение…ведь это было давно?
- Да, шесть лет назад. Мы тогда жили в одной маленькой стране. Дыра-дырой, я дождаться не могла, когда мужа переведут…Так вот, в тот день у меня была сильнейшая мигрень. Я лежала в спальне, окна были зашторены, но мне вдруг стало так нестерпимо душно, что я тихонько вышла в оранжерею и села на скамеечку среди цветов у фонтанчика в самой глубине. Я даже задремала, когда услышала голоса. Выглянув, я увидела этого человека. Он что-то сердито выговаривал мужу, а у того был такой виноватый вид, что мне стало его жаль, - Элиза снова всхлипнула, но под пристальным взглядом Брукса сдержалась и продолжила. - Я хорошо его запомнила, потому что он был в форме почтальона. А как почтальон мог отчитывать моего мужа, ума не приложу…вот…
Брукс заворожено разглядывал фотографию. Этот человек не мог в тот день находиться рядом с дипломатом Минксом. Его вообще не было в стране. Он координировал действия полевых агентов из конторы, и сам Брукс связывался с ним каждый час.
Осторожно убрав фотографию обратно в конверт, Алан снова включил мотор.
- Значит, этот человек не видел вас? – спросил он безразличным голосом, вливаясь в поток машин.
- Нет, конечно нет, - Элиза огляделась и тревожно спросила, - а куда мы едем?
- Вы же хотели в посольство, - голос Брукса был ровен, почти равнодушен, - а мужа вы спрашивали об этом странном почтальоне?
- Нет…по-моему, нет, я забыла о нем почти тут же, у меня снова разболелась голова, и я вернулась в спальню…а вечером произошло покушение…В доме напротив оказалась заложена бомба. Взрыв был очень сильным, у нас вылетели стекла в гостиной и оранжерее…
- Да, действительно, сильный… - Брукс притормозил у дверей большого магазина. – Не кажется ли вам, что в посольство надо прийти одетой и обутой? Пойдемте, приобретем вам что-нибудь из одежды.

Через год Брукса обменяли. На кого? Алан не интересовался. Он вернулся, прошел через унизительные проверки и осел в аналитическом отделе. Начал попивать и, скорее всего, спился бы, если бы не штатный психоаналитик, который однажды высказал интересную мысль: хочешь избавиться от каждодневной пустоты и скуки, придумай себе цель. И иди к ней медленно, очень медленно, но верно. И тогда твоя жизнь наполнится смыслом.
Брукс по крохам собирал сведения. Да что по крохам! По микрочастицам! Слушал, сопоставлял, запоминал. Заводил знакомство со старожилами, наводил разговоры на старые дела, и думал, думал, думал…
Самым странным ему долгое время казался тот факт, что за год, что он провел в тюрьме, его ни разу не допросили. У него даже не спросили имени, и никого старше надзирателя он не видел. Потом, когда мозаика сложилась, этому нашлось объяснение.

Высадив Элизу Минкс у входа в посольство, Брукс глянул на часы и заторопился. Примерно через полчаса маленький автомобильчик цвета мокрого асфальта въезжал на небольшой частный аэродром. Светловолосый молодой человек в кожаной куртке и темных очках проводил Брукса к небольшому самолету, выслушал слова благодарности белозубо улыбнулся и помог Алану подняться по узкой железной лесенке в салон. Взревели моторы, за стеклом иллюминатора замелькали кусты, а потом и облака. Брукс прикрыл глаза. Вот и все.
- Празднуешь победу? Так просто отпустил женщину и думаешь, что победил?
Алан открыл глаза и встретился с насмешливым взглядом Виру.
- Да…конечно…человечек, полезный и любопытный, расторопный, ага, - Алан усмехнулся и оперся о трость двумя руками.
Слабость неожиданно снова, как тогда, почти шесть лет назад, затопила тело, но Брукс переборол дурноту и твердо взглянул в глаза Лайму.
- Мне так жаль, что крыса – это ты, так жаль…
Виру хохотнул и развалился в кресле напротив, не спуская с Брукса настороженных глаз.
- Впрочем, это неважно уже…И женщина не важна…я не собирался тебя сдавать. Какой смысл? Да-да, можешь мне поверить…
Виру опять хохотнул и достал пистолет:
- Ты, может быть, и благородный, да вот я, увы, такими качествами не обладаю, - он обаятельно улыбнулся и взвел курок.
- Я знаю, - Брукс приподнял трость и с силой ткнул ее в грудь Виру. – Я знаю, поэтому и не сдаю тебя. Крыс надо давить. Вот я тебя и раздавил.
Он несколько мгновений смотрел, как белая рубашка бывшего шефа восточного отдела намокает, пропитывается кровью, потом взял из ослабевшей руки Лайма пистолет:
- Надеюсь, ты не слишком страдал.

Зажглась красная лампочка. Брукс поправил лямку, передернул плечами, с удовольствием ощущая тяжесть парашюта, поправил очки, оглянулся и посмотрел на человека, полулежащего в кресле.

Хорошо +
Дусичка
 
  • Group Icon
  • Статус: Люблю Ежика... ведь он Ежик)))
  • Member OfflineЖенщинаЗамужем
Спасибо, господа, что читаете) мне приятно)
Советы принимаю с благодарностью, буду думать)


Новогоднее желание

- Дракон? Вы - дракон? Никогда бы не подумал, - восторженно ахнул мальчишка и тут же отправил в рот очередную ложку ароматной фасолевой похлебки.
Был он белобрыс и курнос, а на не слишком чистой физиономии то и дело возникала наивная улыбка. С любопытством разглядывая заставленный дорогой посудой стол, поражающий своим изобилием, хозяина, вальяжно расположившегося в уютном кресле, мальчишка всё время возвращался взглядом к елке.
А посмотреть действительно было на что. Огромная, под самый потолок, пышная, раскидистая, ель сияла золотыми шарами и золотыми же, в палец толщиной, цепями.
Хозяин замка перехватил взгляд гостя, вздохнул, хлебнул из огромного золотого кубка и ворчливо заметил:
- По-моему, я еще не давал повода сомневаться в моей честности, - и поморщился, наблюдая, как цепкие пальцы незваного гостя хватают золотую вилку, чтобы подцепить кусочек великолепной ветчины.
- Что вы, мой господин, - торопливо прожевав, возразил мальчишка, - я и не сомневаюсь, просто удивляюсь.
Очередная ложка похлебки исчезла в его прожорливом рту, а на хозяина этого благословенного места уставились чистые, ничем не замутненные голубые глаза.
- Может быть, мой господин, вы расскажете эту увлекательную историю? – точно дозированная лесть проникла в самое сердце гостеприимного владельца роскошного замка, и он, раскурив трубку, неторопливо заговорил.
***
- Ненавижу! – дверь с треском захлопнулась.
Майк, потирая поясницу, поднялся с холодной ступеньки и начал торопливо подбирать разбросанную одежду. Вот так всегда, на самом интересном месте… «Дорогой, я тебе люблю, жить без тебя не могу, ты счастье моей жизни, судьба…» - и тут же «Ненавижу!». Кто поймет этих женщин? Почему каждая желает, чтобы он непременно исполнил свой долг?
Натягивая брюки и торопливо переступая босыми ступнями по плиткам площадки, Майк невесело вздохнул. Ну, не готов он жениться. Не готов. А вдруг та единственная, которая и будет его судьбой, встретится после Свадебного хора? Сколько их было? Э…всех и не упомнишь. И каждая, да-да, каждая в конце-концов требовала, чтобы он на ней женился.
Нет…лучше уж Новый год встретить на улице, как с ним сейчас и произойдет…ну, почему, почему надо было всё портить? А ведь всё было так хорошо, можно сказать, идеально. Ёлочка, шампанское, накрытый стол и только они вдвоем. Майк застегнул куртку, обмотал шею шарфом и вышел из подъезда.
На улице было белым-бело, тихо и морозно. В высоком темном небе ярко сверкали холодные звезды. Приподняв воротник, Майк замер, вдыхая вкусно пахнущий воздух. Куда податься? Можно, конечно, завалиться к кому-нибудь из друзей, его примут с распростертыми объятиями и никто ни о чем не станет расспрашивать…Вот только настроение как-то того…
Темное небо перечеркнула яркая светлая полоса. Падающая звезда…
- Желание! – заорал парень, раскинув руки и запрокидывая лицо. – Хочу, чтобы у меня все было и мне за это ничего не было!
Он дурашливо фыркнул, провожая взглядом звезду. Неожиданно сильный порыв невесть откуда взявшегося ветра заставил его зажмуриться, выбив слезу. Закружилась голова, и Майк не устоял на ногах, повалившись ничком на что-то жесткое и холодное. Судорожно пошарив вокруг себя руками, он рискнул приоткрыть левый глаз и ничего не увидел. Вокруг была густая кромешная тьма, и ему на мгновение показалось, что он ослеп. Задержав дыхание, парень прислушался к собственным ощущения: вроде все в порядке. В тот же миг вокруг него вспыхнуло множество факелов. Их неясный свет выхватывал из тьмы сводчатый закопченный потолок, огромную зеркальную стену и груду золота… Золота было так много, что у Майка от его блеска опять заслезились глаза. Странно, он никогда не испытывал пристрастия к золоту, да и драгоценности его не прельщали, но сейчас, завороженный открывшимся зрелищем, парень потянулся к золотому кубку, затейливо украшенному резьбой и огромными рубинами. Ему вдруг нестерпимо захотелось провести пальцем по гладкой поверхности сосуда, ощутить его тяжесть, полюбоваться поближе блеском камней. Прищурившись, чтобы унять боль в глазах, парень взял кубок, поднес к лицу. И в то же мгновенье страшный крик, скорей рев, заметался под сводчатым потолком. Кубок держала зеленая чешуйчатая когтистая лапа. Отшвырнув в сторону смятый в лепешку сосуд, Майк бросился к зеркальной стене. Из туманной глубины на него глянул уродливый дракон: плоская голова на длинной шее, маленькие злобные глазки, пасть, полная зубов, огромное неуклюжее тело и перепончатые крылья. Не веря глазам, парень всматривался в изображение, надеясь, что наваждение исчезнет и он снова увидит самого себя. Но дракон никуда не девался. Более того, Майк вдруг осознал, что начинает привыкать к тому, что он видит. Кто сказал, что зверь в зеркале уродлив? Эта гордая посадка головы, прекрасные острые белоснежные зубы, великолепные крылья…Дракон распахнул крылья и полюбовался собой. Он прекрасен, силен, богат. Как, скажите на милость, он мог испытывать ужас, разглядывая самого себя? Майк, теперь уже не человек, а высшее существо, с удовольствием оглядел свои сокровища. Да, это все принадлежит ему, ему одному. Душу затопило ощущение счастья, полного, незамутненного, безграничного…
Но что это? Что за нелепые звуки? Мухи жужжат? Мыши скребутся? Дракон раздраженно повернул голову, вслушиваясь в неясный шум, который, усиливаясь, начал все более отчетливо превращаться в человеческую речь.
- Выходи, мерзкая тварь!
- Ошибка природы!
- Сразись со мной, грязное чудище!
- Трусливая ящерица-переросток, отдавай награбленное сокровище!
Люди…они опять явились, чтобы отобрать его сокровища! Почувствовав внезапный прилив злобной ненависти, Майк ринулся вперед и, распахнув створки дубовых дверей, оказался на широком дворе замка. Стены, окружавшие и двор, и сам замок, были высоки и неприступны, а голоса доносились со стороны кованых ворот, закрытых на громадный засов. В несколько прыжков дракон достиг их, рывком выдернул засов и распахнул створки. Картина, открывшаяся ему, была достойна кисти художника. Пятеро рыцарей в новеньких блестящих доспехах, с плюмажами и штандартами, на великолепных боевых конях, в сопровождении оруженосцев широким полукругом расположились прямо напротив ворот. Очевидно, они не ожидали от хозяина замка такой прыти, поэтому его появление застигло их врасплох. Разом прекратив выкрикивать оскорбления, рыцари с ужасом взирали на огромного зверя, выросшего перед ними точно из-под земли. А дракон, недолго думая, коротко взревел, заставив коней испуганно шарахнуться в разные стороны. Разглядывая с высоты своего исполинского роста людишек, Майк чувствовал, как внутри у него все клокочет от ярости, горло обожгло огнем, и, чтобы избавиться от боли, он с силой выдохнул. Мощная струя пламени ударила в его обидчиков, мгновенно превратив их в кучки оплавленного металла. С ужасом глядя на дымящиеся останки и осознавая, что же он натворил, Майк твердил себе: «Нет, так нельзя! Я же человек, человек…»
Он вернулся в замок, не забыв снова запереть ворота, улегся на груду золота, внезапно переставшего вызывать восторг и, положив голову на передние лапы, закрыл глаза.
***
Мальчишка шмыгнул носом и сочувственно засопел. Хозяин в очередной раз наполнил кубок и, одним глотком осушив его, проворчал:
- Ты есть-то не забывай, а то без слез не взглянешь – кожа да кости.
Парнишка придвинул к себе наполненное до краев блюдо, с удовольствием оглядел золотистые пирожки, выбирая позажаристей, откусил кусочек и, жмурясь от удовольствия, принялся жевать, запивая молоком из огромной кружки.
- А дальше-то, дальше? – напомнил он примолкшему рассказчику, расправляясь с очередным пирожком.
- Дальше-то? Ну, что ж, было и дальше, - снова раскуривая трубку, продолжил хозяин.

***
Заснуть не удавалось. Нерадостные мысли постоянно крутились в голове: «Вот это влип! И как, скажите на милость, меня занесло на эти галеры? Как? Волшебство, да и только…магия…» Майк снова вышел во двор замка, расправил крылья и, неуклюже взлетев, взгромоздился на крепостную стену. Вокруг, куда хватало взгляда, простирались поля, на севере вдали чернел лес, а на юге смутно виднелся силуэт колокольни. Там село, а где большое село, там обязательно должен быть маг. По крайней мере, в фэнтезийных романах, до которых Майк в бытность свою человеком был большой охотник, всегда под рукой у попавшего в беду героя оказывался маг. Надежда зажглась в сердце дракона и заставила соображать быстрее. Возможно, маг сможет помочь ему вернуть человеческий облик. Или, по крайней мере, подскажет, кто сможет. Майк нетерпеливо заерзал, словно собирался тотчас же отправиться в путь. Только вот как путешествовать в обличие дракона, если люди будут его бояться, а то и пытаться убить? Да и сможет ли он договориться с магом?
Между тем солнце все ниже клонилось к горизонту, и когда последний луч вечерней зари коснулся крыши замка, с Майком произошло что-то совершенно непонятное. Он вдруг почувствовал необычайную легкость во всем теле, а крылья, на которые опиралось тяжелое тело, исчезли, и он полетел вниз со стены.
Во дворе, недалеко от ворот, стояла огромная телега, наполненная сеном. В него-то и плюхнулся упавший Майк. А двор замка в это время наполнялся народом. Входившие через маленькую незаметную калитку люди сразу же принимались за работу: мели двор, таскали из колодца в замок ведрами воду, вносили в огромные дубовые двери охапки дров. Окна в замке зажглись приветливыми желтыми огнями, и буквально через несколько минут двор наполнился вкусными ароматами готовящейся пищи.
Почувствовав, как живот подводит от голода, Майк выбрался из сена, машинально отметив, что руки, ухватившиеся за борта телеги, вполне человеческие, что спрыгнул он на ноги, а не на лапы, и, самое главное, что его это совершенно не удивило. Не успел он сделать по брусчатке двора и несколько шагов, как навстречу ему из дверей замка выбежал слуга.
-Доброй ночи, мой господин! – радостно воскликнул, переводя дыхание, парень. – А я вас везде ищу. Ванна готова. И портной ждет: сегодня же последняя примерка.
Широко шагая вслед за болтающим без умолку слугой, Майк вошел в свой замок, поднялся по укрытой ковровой дорожкой мраморной лестнице и вошел в ванную комнату, роскошному убранству которой позавидовали бы некоторые короли.
Облачаясь после купания в новую одежду, бывший дракон бросил взгляд в зеркало. Да, он снова выглядит как человек, но Майк ли он? В чуть туманном от пара стекле отразилось длинное узкое лицо, темные, как смоль, волосы, крючковатый хищный нос и тонкие поджатые губы. Приглядевшись к собственному отражению, парень невесело усмехнулся. Нет, человеком в полном смысле слова он так и не стал. Глаза, насмешливо глянувшие на него из зазеркалья, были нечеловеческими, с вертикальными зрачками.
Далее ему пришлось пережить примерку нового платья, а потом ужин, во время которого прислуга продолжила вокруг Майка свой подобострастный танец. За огромным столом, уставленном драгоценной посудой, вполне могла расположиться добрая сотня человек. Но он был один, и только слуги сновали бесшумными тенями, меняя блюда и подливая вино. Это вполне было на руку владельцу неожиданных богатств: он размышлял. Закат солнца и его превращение в человека – это явно неспроста. А что будет, когда первые лучи восхода позолотят крышу замка? Скорей всего, Майк опять станет драконом. Из реплик, которыми слуги иногда обменивались между собой, хозяин замка понял, что бывают они здесь только по ночам, а на утренней заре уходят восвояси. Так что всё сходится. Внезапно за спиной Майка раздалось легкое покашливание, а затем приятный голос спросил:
- Господин сегодня отправится на прогулку? Конь оседлан и в нетерпении.
Прогулка, да еще и верхом! Майк быстро пересек роскошную залу, сбежал по мраморной лестнице и почти вбежал в сокровищницу. Схватив лежащий в углу дорожный мешок, он принялся набивать его золотыми монетами. Маг, он сумеет добраться до мага и оплатит его услуги золотом. И снова станет человеком, теперь уж навсегда. Закинув тяжелый мешок за спину, парень вышел на крыльцо, вскочил на коня и рысью вылетел за ворота замка. До этого момента Майк никогда не ездил верхом, но тут вдруг обнаружил, что держится в седле очень уверенно и свободно. Повеселев, он пришпорил скакуна и помчался по пустынной пыльной дороге, ориентируясь на маячившую далеко впереди колокольню.
Неожиданно смутные тени, вынырнувшие из придорожных кустов, преградили всаднику путь. Молчаливые люди сноровисто стащили растерявшегося всадника с коня, один из нападавших стянул с него мешок, другой принялся, шумно сопя, обшаривать карманы, третий деловито расседлывал скакуна, двое других, поигрывая тяжелыми дубинками, ждали своей очереди. Оценив ситуацию и стряхнув с себя мгновенное оцепенение, Майк оттолкнул от себя сопевшего разбойника и отскочил в сторону. Краем глаза он заметил, что его мешок уже открыт и жадные руки перебирают золотые монеты. В груди заклокотала ярость, кровавая пелена ненависти затуманила взор, из горла вырвался жаркий язык пламени. Пятеро незадачливых разбойников в одно мгновение превратились в пепел, а шестой бросился прочь от дракона, оглашая окрестности дикими воплями:
- Оборотень! Оборотень!
Как только крикун скрылся в темноте, Майк подобрал свой мешок, машинально отметив, что опять принял почти человеческий облик, поймал перепуганного коня и продолжил путь. Не прошло и часа, как впереди показались постройки села. Остановившись у крайних домов, паренеь растерянно подумал, как же он ночью найдет мага, ведь даже дорогу к нему спросить не у кого. Пустив коня медленным шагом по главной улице, дракон ( всё-таки дракон, хоть и в человеческом обличии), внимательно озирался по сторонам и вскоре был вознагражден. Из печеной трубы одного из домов вылетел сноп цветных искр. Ага, вот туда-то ему и надо.
Маг был стар, хотя и вполне крепок. Выслушав историю ночного гостя, он задумчиво пожевал губами, потом порылся в резном сундуке в углу комнаты, вытянул оттуда пузатую пыльную бутыль, накапал в глиняную кружку несколько капель остро пахнущей жидкости, разбавил водой и протянул Майку:
- Выпей. Это поможет тебе вернуться мыслями в тот момент жизни, в который пожелаешь. Не может быть, чтобы у твоего превращения не было какого-нибудь тайного условия. Ты просто забыл о нем. Я мысленно последую за тобой и помогу разобраться.
И видя, что гость колеблется, поторопил его:
- Ну же, не бойся, пей, я буду рядом.
Майк глубоко вздохнул и одним глотком осушил чашку. Перед глазами все поплыло, а потом он обнаружил перед глазами темное небо, усыпанное яркими звездами и услышал добродушный, чуть глуховатый голос:
- У тебя будет все, и даже еще немножко. Жизнь полной чашей. И тебе за это, действительно, ничего не будет. Более того, это тебя будут бояться и даже ненавидеть, потому что отныне быть тебе чудищем от рассвета до заката и подобием человека от заката до восхода. И обратно в человеческий облик ты сможешь вернуться только тогда, когда сам, добровольно, отдашь самое ценное, что есть у тебя, первому встречному.
Открыв глаза и встретившись взглядом с магом, Майк решительно стащил с плеч мешок и с силой швырнул его на середину стола.
- Бери, бери золото, мало будет, приходи в замок, все сокровища будут твои, - горячо и решительно заговорил он, развязывая мешок.
Но как только первые золотые монетки с мелодичным звоном упали на дощатый стол, в душе дракона снова заклокотала ярость: « Что? Этот старикашка будет хватать мое золото своими крючковатыми пальцами?» Взревев, он схватил мешок и выскочил за дверь. Нет, надо все обдумать, успокоится и принять решение не второпях, а на холодную голову. Майк вскочил на коня и во весь опор помчался обратно в замок, пытаясь обогнать приближающийся рассвет. С первыми лучами солнца он влетел в ворота опустевшего замка и рухнул чешуйчатым брюхом на камни двора.
***
- Да, какая любопытная история, - задумчиво протянул писклявый голосок.
Воззрившись на его обладателя, хозяин замка поджал узкие губы и покачал головой:
- Да, очень любопытная. Особенно, если учесть, что вот уже пятьсот лет я пытаюсь стать человеком, но каждый раз остаюсь драконом. Немало гостей побывало в моем замке, большинство так и ушло ни с чем, а кое-кто так и не ушел вовсе. К сожалению, не всегда я могу справиться с яростью, охватывающей меня, когда я представляю, что кто-то заберет моё золото.
В голосе хозяина послышались извиняющиеся нотки, он снова поморщился, наблюдая за тем, как мальчишка бездумно вертит в руках инкрустированную бриллиантами золотую ложечку. Перехватив его взгляд, парнишка осторожно пристроил ее рядом с тарелкой и сказал:
- Сейчас ночь. А слуг в замке нет…
- Я отпустил всех. Праздник, пусть люди радуются. А я привык встречать Новый год в одиночестве…Это стало доброй традицией, если можно так сказать.
- Уверен, что вы надеетесь…
- Да…всё еще надеюсь…
Гостеприимный хозяин тяжело поднялся с кресла, подошел к окну и распахнул створки. Свежий воздух клубами ворвался в зал, разгоняя табачный дым. На улице было белым-бело, тихо и морозно. В высоком темном небе ярко сверкали холодные звезды.
- Красота-то какая, - мальчишка высунулся по пояс в окно. – Звезда! Падающая звезда!
Майк торопливо отвернулся, вернулся к столу и наполнил кубок.
- Если добрый хозяин позволит, я переночую в замке, а то отправляться в путь в темноте мне не очень-то хочется, - шмыгнул носом гость у него за спиной.
- Конечно, куда от тебя денешься, - проворчал дракон. – К тому же ты скрасил мне эту ночь, самую печальную в году…Пойдем, я провожу тебя умыться, а то, стыдно сказать, на тебе тонна пыли и грязи.
Мальчишка покраснел, благодарно шаркнул ножкой, и, когда они уже остановились на пороге ванной комнаты, неуверенно проговорил:
- А почему вы, мой господин, решили, что самое ценное для вас – это золото? – и шмыгнул в ароматно пахнущее облако пара.
Ошарашенный хозяин несколько минут смотрел на закрывшиеся двери, потом присел на ступеньку лестницы и глубоко задумался.
- Действительно, почему именно золото? – воскликнул он наконец и решительно вошел в ванную, собираясь продолжить разговор.
Щуплая обнаженная девчонка переминалась босыми ножками на мраморной плитке пола. Белоснежная кожа, усыпанная водяным бисером, была покрыта синяками и ссадинами. Машинально отмечая достоинства девичьей фигурки, Майк ошеломленно спрашивал себя, что она здесь делает и куда же девался мальчишка? Заслышав шаги, неожиданная гостья обернулась, и на дракона глянули все те же чистые голубые глаза, в которых, на этот раз, читалось смущение.
- Ага, - пробормотал хозяин, испытывая не меньшее смущение, - ваша спальня, мадемуазель, третья по коридору. На рассвете я выйду вас проводить, спокойной ночи.
С этими словами гостеприимный хозяин вышел из ванной и отправился в свою сокровищницу.
Когда первые солнечные лучи позолотили шпиль самой высокой башни замка, в двери спальни, где на широкой кровати свернулась клубочком белобрысая девчонка, просунулась огромная драконья голова. Под пристальным взглядом сверкающих желтых глаз гостья заворочалась, проснулась и, обнаружив посетителя, улыбнулась, сладко потягиваясь.
- Уже утро, мой господин? Вы пришли поторопить меня?
- Кхм, - прокашлявшись, дракон заговорил уверенно, хотя чувствовалось, что он волнуется. – Конечно, мой замок – не весть что. Но здесь у тебя будет крыша над головой, еда, теплая постель и безопасность. Ты даже сможешь командовать слугами, если захочешь, и мной, - последние слова прозвучали еле слышно и уже совершенно неуверенно.
- Что-что? – с веселым изумлением переспросила девчонка, поудобнее устраиваясь на мягком матрасе.
- А то, - строптиво ответил Майк, снова обретая уверенность. – Ты сможешь распоряжаться всем, чем захочешь: и моим золотом, и моей жизнью. Она вся, без остатка, принадлежит тебе.
Последние слова отняли у дракона все силы, и он без чувств рухнул на пол. А когда вновь открыл глаза, то обнаружил в нескольких сантиметрах от своего лица два голубых глаза, которые рассматривали его с веселым изумлением.
- Так вот ты какой, Майк - человек, - с легким восхищением протянула девчонка.




arln
 
  • Group Icon
  • Статус: Ты один.Всегда один. И это стоит понять.
  • Member OnlineМужчинаСвободен
Класс!!!
Оригинально!!!
А тема вселенной Звёздных войн,Вам нравится?
Дусичка
 
  • Group Icon
  • Статус: Люблю Ежика... ведь он Ежик)))
  • Member OfflineЖенщинаЗамужем
(arln @ 08.11.2014 - время: 17:02)
Класс!!!
Оригинально!!!
А тема вселенной Звёздных войн,Вам нравится?

Мне кажется, что там уже и так все сказано до нас)
Текха
 
  • *
  • Статус: Готова пообщаться *)
  • Member OfflineЖенщинаВлюблена
Дусичка, молодчинка, я вот никак не соберусь выразить себя в прозе. А может и не стоит *)
А у тебя прекрасно получется!
0 Пользователей читают эту тему (0 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)

Страницы: (3) 1 2 3



Интересные топики

Путевые заметки

Ночь, рассказ

Стоит ли это продолжать?..

Осенние мотивы

Холостяк