Страницы: (1) 1
Лимон
 
  • Group Icon
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
Улица привела нас на запруженную народом площадь, украшенную разноцветными флагами, в центре которой располагался дощатый помост, напоминающий эшафот. Я бы так и подумал, что здесь обыкновенно совершаются казни, если бы не громоздящееся рядом странное сооружение, напоминающее не то опрокинутую набок круглую клетку, не то огромное беличье колесо, назначение которого было мне решительно непонятно. Рядом с помостом суетился зазывала в клетчатом сюртуке и засаленном цилиндре.
- Ярмарка невест! Ярмарка невест! – выкрикивал он, потрясая перед собой изрядных размеров пустым мешком, - Девушки и вдовы! Хорошенькие и не очень! Подходите, подходите!
На мой взгляд, его действия могли скорее отпугнуть, чем привлечь – но молодые женщины, странное дело, действительно потянулись в его сторону.
- Что еще за ярмарка невест? – спросил я свою провожатую, дочь мельника Ганса, - Никогда не слышал про такую.
- О, это наша старинная традиция, – мило улыбнулась девушка, - Вам обязательно надо посмотреть.
Мы остановились, и я стал с любопытством наблюдать, как зазывала пытался взять в оборот парочку болтающих между собой симпатичных девушек, блондинку и рыженькую.
- Красавицы, не желаете испытать судьбу? – подскочил он к ним, галантно расшаркиваясь на ходу.
Подружки разом оборвали беседу.
- Что угодно господину? – поинтересовалась блондинка.
Зазывала широким жестом распахнул перед ней мешок.
- Прошу вас, мадемуазель!
- Спасибо, не надо, - покачала головой юная горожанка.
- Отчего же? Переступите ножками, и я завяжу его над вами красивым бантом!
Но блондинка снова покачала головой.
- Фройляйн боится темноты? – удивился зазывала, хотя удивляться, по-моему, было нечему.
- Нет. Просто я уже замужем! – с вызовом ответила девушка, как бы невзначай погладив намечающийся животик.
Зазывала досадливо поморщился.
- Хм, вижу... А ваша очаровательная спутница?
- Нет, но… Что ты делаешь, Каролина?!
Рыжеволосая была, может быть, не столь очаровательна, но смелости ей было явно не занимать. Торопливо поцеловав подругу, она вдруг скинула башмачки, перекрестилась и, подобрав юбку, решительно забралась в мешок. Зазывале оставалось лишь завязать его над её огненно-рыжей шевелюрой.
- Попалась, голубушка! – довольно ухмыльнулся он, затягивая узел, - Теперь не выскочишь…
Мешок судорожно дёрнулся, словно пленница внутри внезапно передумала, но было уже поздно, и ей осталось лишь покориться судьбе. Тотчас двое дюжих помощников подхватили её на руки и, раскачав, бросили на помост. С грохотом прокатившись по доскам, мешок бесформенной грудой замер на его середине, понуро свесив набок туго стянутую веревкой горловину. Шансов вырваться из добровольной западни у бедняжки Каролины не было ни малейшего.
- Господи, прости ей все грехи! – сочувственно выдохнула толпа.
Блондинка горестно всхлипнула. Грета тоже почему-то промокнула глаза.
- Грубовато с девушкой обошлись, – сказал я, - Вы не находите?
- Нахожу, – согласилась моя провожатая, - Но она сама так захотела.
- То-то и оно. Хотелось бы знать, почему?
- Хм…
- Надеюсь, её хотя бы не утопят? А то видал я такое в Константинополе…
- Утопят?! Нет, что вы! Но бока намнут обязательно.
- Тогда это и вовсе странно! Понятия не имею, каково ей сейчас, но догадываюсь, что приятного в этом мало.
- В общем, да, - скривила губки Грета.
- Зачем же она полезла в мешок? – недоумевал я.
- Увидите… - еще больше разожгла моё любопытство дочь мельника.
Зазывала между тем не унимался.
- Подходим, девушки! Не стесняемся!
- А чего нам, девушкам, стесняться? – задористо пробасила пышнотелая деревенская тетка с двумя подбородками, протискиваясь к помосту сквозь толпу, - Давай, пихай меня в свой куль!
Публика одобрительно загудела, хотя девушкой эту толстуху назвать было трудно – очевидно, она проходила по разряду вдов.
- Боюсь, ничего у вас не выйдет, мадам, - покачал головой распорядитель.
- Это почему еще? – возмутилась тётка, демонстративно сбрасывая сабо, - Я третий год, как мужа похоронила, имею право!
- Оно, конечно… Но вам не кажется, что этот мешок будет вам… хм… маловат?
В толпе зевак послышался злорадный смех.
- Твоя правда, отожралась я на городских харчах, - вздохнула тетка, - Неси куль побольше!
Теперь уж мешок выбрали такой, что при желании туда можно было запихнуть супоросую свинью. Но и в него бауэрша поначалу не помещалась – необъятная задница мешала ей присесть. Тогда хозяин поступил иначе – сперва усадил толстуху на корточки, а мешок набросил сверху. Бедная бауэрша тотчас зашлась в приступе кашля, зато таким способом её телеса кое-как удалось затянуть под мешковину.
- Теперь я положу вас на землю, – сказал распорядитель, доставая веревку, - Мешок завязать надо!
- Может, не надо завязывать-то? – жалобно просипела бауэрша из-под слоя материи, - И так дышать нечем!
- За свежим воздухом поезжайте в Шварцвальд, мадам! А правила для всех одинаковые.
С этими словами он бесцеремонно сгреб упрямую тетку в охапку и повалил на спину.
- Что ты делаешь, охальник?! – заверещала бауэрша, отчаянно суча ногами в полосатых чулках, - Отпусти, щекотно!
Унять её удалось не сразу, и какое-то время из недр мешка довольно явственно сверкали пухлые женские ляжки и щель огромного зада без признаков панталон. Как и все деревенские, исподнего бауэрша не носила.
- Ай да корма! – весело заржала ватага подвыпивших молодых людей, по виду – матросов с торгового судна, - Красавица, вылезай обратно – мы тебя и так замуж возьмем!
- Срамота! – сплюнула в пыль похожая на ведьму горбоносая старуха, - Чтоб тебе черти туда кипятку налили!
Бауэрша всё слышала и понимала, но поделать ничего не могла. А через мгновение она, отбивая бока, огромной серой картофелиной покатилась по доскам помоста.
- Господи, прости ей все грехи! – не без злорадства напутствовала наивную деревенщину публика.
- Следующая! – провозгласил зазывала.
Следующей была худая белобрысая девица в дорогом сатиновом платье. В мешок она заглянула без особой радости.
- А я не задохнусь? – придирчиво поинтересовалась она.
- Душновато-то будет, - не стал лукавить распорядитель, - Но терпеть можно.
- Вы уверены?
Помост с мешками и впрямь выглядели нерадостно. Рыжеволосая не шевелилась вовсе, словно умерла; толстая бауэрша, напротив, постоянно ворочалась и надсадно кашляла.
- Но вам ведь хочется стать баронессой, дитя моё? – зашел распорядитель с другой стороны.
Белобрысая захлопала глазами.
- Я… я не знаю…
- Из вас вышла бы прекрасная пара, - продолжал настаивать хозяин аттракциона, - Подумайте только – вы и молодой барон… Чего ещё надо такой девушке, как вы!
Несмотря на увещевания, белобрысая продолжала колебаться.
- Кристина, не капризничай! – раздался вдруг резкий мужской окрик.
Белобрысая обреченно вздохнула, как перед казнью, и, бросив укоризненный взгляд в толпу, молча вступила в мешок. В это мгновение она была прекрасна, как Мадонна.
- Что-то не больно-то ей хочется замуж, - шепнул я Грете на ухо.
- Это Кристина Гугенштайн, она любит другого, а сюда её привели насильно, - шепнула в ответ Гретхен, - Видите того господина в чёрном? Это её отец.
Господин в черном, по виду адвокат или разбогатевший лавочник, стоял в некотором отдалении и бесстрастно наблюдал за происходящим. В момент, когда раздался жалобный стон Кристины – завязывая веревку, распорядитель второпях прихватил в узел прядь её волос – господин в черном что-то крикнул, и экзекуцию на время прервали. В показавшемся на мгновение бледном лице девушки я увидел выражение уже не просто печали, а настоящего ужаса, но тут мешок завязали снова, и видение исчезло.
- Так-то лучше, дочка… - пробормотал господин в черном.
- Давайте, ребята! Раз-два-три! – приказал распорядитель, и бедная Кристина со стуком полетела на помост.
- Господи, прости ей все грехи! – прошелестела толпа.
- Да что же это творится? – не выдержал я, - Ей же все кости переломают!
- Это ещё что! Вы посмотрите, что дальше будет…
Признаться, я был не на шутку заинтригован, и еще более – озадачен и напуган.
- Грета, скажи мне – за что с ними так поступают?
- О, мой господин, вы ничего не понимаете…
- Но я действительно ничего не понимаю! Если это способ выйти замуж, то он, по-моему, чересчур экстравагантный.
- Ну да, это необычная ярмарка невест, - согласилась Грета, - Но она дает шанс всем. А деньги тут платят не женихи и невесты, а зрители.
- Кстати, о женихах. Как они будут выбирать, если невест даже не видно?
- Так в том-то и суть, – улыбнулась Грета, - Никто из женихов не должен видеть невест, это главное условие!
- Но как их тогда выбирать?
- Выбирать будет случай!
- Как это? – не понял я.
- Видите ту большую круглую клетку?
- Да.
- Это барабан для лотереи. Всех свалят туда и будут крутить, пока счастливица не выпадет наружу.
- Что?! – не поверил я своим ушам, - Крутить живых женщин в лотерейном барабане? Да если вон та жирная корова свалится на голову вон той бледной немочи, от нее мокрого места не останется!
- Да, но ведь они же разуваются! – напомнила Гретхен, - А если с каблуками, то, конечно…
- Всё равно, это почти самоубийство.
- Конечно, разное может случиться. Кому-то повезет. Кому-то – нет.
- Ну и порядки в вашем городе…
- Это не порядки. Это традиция. Вот у меня тоже парня до сих пор нет…
Я посмотрел на юную Грету чуть пристальнее обычного. Она определенно была привлекательна. Да, видать совсем худо стало тут с сильным полом…
- Женихи-то хоть стоящие будут? – перевел я тему в другое русло.
- Сегодня жених всего один. Зато какой – молодой барон фон Шпеер!
Фамилия жениха мне ни о чём не говорила, но, очевидно, семья фон Шпееров имела большой вес в здешнем обществе.
- А вдруг он в последний момент откажется? Вывалится ему из барабана та тетка – посмотрю я на него…
- Нет-нет, он будет обязан жениться, - с ударением на слове «обязан» сказала Грета, - Такова традиция.
- А эта традиция не помешает ему завтра утром послать курфюрсту прошение о разводе? – съязвил я.
Гретхен посмотрела на меня так, словно я оскорбил её в лучших чувствах. Ладно, подумал я, какое моё дело, в конце концов? Ну, распихают они в очередной раз своих дочерей по мешкам, ну, раскрутят их в барабане, словно лотерейные шары, и выкатится оттуда «счастливица» с намятыми боками и переломанными рёбрами – радость для сына какого-нибудь захудалого местного барона. И будут они жить долго и счастливо до самой смерти – если, конечно, невесту не искалечат сильнее, чем требуется… М-да, интересная традиция, впору самим перенять в голодный год!
- И что, все девушки вашего города должны проходить через этот кошмар?
- Не все. Но нам, простолюдинкам, деваться некуда.
- Не хотел бы я такой участи для своей дочки…
- У вас есть дочь?
- Да – крошка Катрин, - не придав этому значение, ответил я, - Прелестное создание, просто ангел. Но ей ещё рано думать о замужестве.
Голос Греты странно дрогнул, дыхание участилось. Казалось, эта новость её не слишком обрадовала.
- И… жена?
Я кивнул. Как же, мол, одно без другого? Хотя на самом деле у нас с Мадлен как-то обошлось без свадьбы. Встречаются иногда на свете такие женщины…
- О, мой господин, вам, должно быть, трудно понять девушек на выданье, - печально сказала Гретхен, - Они, поверьте, готовы на всё ради хорошего жениха…
- Даже кувыркаться в завязанном мешке, рискуя сломать себе шею?
- Ах, мой господин, тут вы, к сожалению, правы, - вздохнула моя спутница, - В позапрошлом году двух девушек раздавило насмерть. Когда их вытащили, они были все в крови…
- И даже это вас не останавливает?! – выпучил я глаза, - Даже смерть?
Глаза Греты вспыхнули огнем страсти.
- А что нам остается, мой господин? Наш курфюрст постоянно с кем-то воюет. После последней войны с Саксонией молодых красивых парней у нас почти не осталось, одни калеки!
А ведь и ты, милая Гретхен, когда-нибудь полезешь от безысходности в мешок на этой площади, с горечью подумал я. Если, конечно, курфюрст не отменит этот варварский обычай. Или… но об этом пока лучше вслух не говорить.
- Вы говорили про какого-то барона…
- Какого-то?! – вызывающе надула губки Грета, - Да если хотите знать, я с господином Августом на край света пошла бы! Красавчик, умница, охотник – и вот, решил осчастливить простую девушку. Ах…
Тем временем процесс набора кандидаток в невесты шел ни шатко, ни валко. Сидящие в мешках должны были уже здорово притомиться.
- Что-то не бегут девушки гурьбой за твоим красавцем, - подпустил я ревнивую шпильку.
- Ну, так страшно же, – честно призналась Грета.
- Ещё бы… - согласился я.
Тут меня начало подпирать выпитое пиво. Как раз в этот момент в мешок запихивали грудастую кельнершу, которая буквально час назад с веселыми прибаутками подносила мне кружки. Судя по ее решительному виду, сейчас ей было не до шуток.
- Простите, Грета, я должен ненадолго отлучиться, - не выдержал я, наконец, - Срочное дело.
- Я подожду, - потупилась девушка.
В поисках ярмарочной уборной, я, расталкивая толпу, пошёл на соседнюю улицу, каждый вздрагивая, когда с площади доносилось знакомое «Господи, прости ей все грехи!» Когда я, наконец, облегчился и вернулся назад, Греты нигде видно не было. Зато, к моему удивлению, перед помостом выстроилась целая череда дамской обуви, а сам помост был забит кандидатками в невесты – очевидно, в мое отсутствие вдовы и незамужние барышни проявили больший энтузиазм. Особенное внимание привлекла пара мешков, разговаривавшая друг с другом.
- Мама, я больше не хочу замуж! Я боюсь! – тонким голосом хныкал один, тщетно пытаясь пробить головой завязанный узел.
- Цыц, дура! – солидно бугрясь, отвечал мешок по соседству, - Лично я ходить во вдовушках больше не намерена, и тебе не позволю!
Мамаша с дочкой?! Ну и дела…
- Я вижу, вы не здешний? – неожиданно услышал я над самым ухом вкрадчивый мужской голос.
- Нет, а что?
Кто-то тронул меня за плечо. Обернувшись, я увидел перед собой хозяина аттракциона.
- Господин будет смотреть? – спросил он меня.
- Разумеется.
- Тогда с вас десять талеров. Попрошу внести.
- Грабеж средь бела дня, - пробурчал я, но всё-таки протянул ему горсть монет.
Мне действительно было интересно, чем всё это закончится. Тем временем настало время молитвы, что, очевидно, тоже было традицией. Откровенно говоря, помолиться за женщин в мешках стоило. Что бы ни говорил им этот шут гороховый, сейчас они серьезно рисковали здоровьем, а то и жизнью. Стоило только взглянуть на чудовищный лотерейный барабан, чтобы понять это.
- Помолимся, люди добрые! Да пребудет удача с нашими дочерьми!
На минуту все притихли, были слышны только шепот молитвы да удушливый кашель с помоста. Внезапно протрубил рожок, и на площадь въехала кавалькада.
- Барон фон Шпеер! Барон фон Шпеер!! – пронеслось по площади.
Из кареты вышел представительный пожилой мужчина в парадном камзоле, расшитом золотом. Рядом гарцевал на гнедом жеребце молодой человек лет двадцати пяти в шляпе с пером. Он был действительно чертовски хорош, и я понял, что это и есть жених. Что ж, мероприятие, начинавшееся как дешевый фарс, начинало принимать серьезный оборот.
Отец и сын медленно прошлись вдоль помоста. Неизвестно как почувствовав их приближение, лежащие там мешки зашевелились. Неожиданно красавчик Август нахмурился. Возможно, ему просто стало жалко женщин, столь странным способом решивших добиваться его любви, но не исключено, что он уже начинал жалеть о принятом решении. И то сказать – а ну как выпадет вести под венец какую-нибудь престарелую страхолюдину!
Обойдя притихший строй невест, и оставшись в полном неведении относительно их внешности, барон и его наследник угрюмо сели под навес в заранее приготовленные кресла. Не обращая внимания на начавший накрапывать дождик, народ напряженно замер в ожидании главного действия. Наконец, старый барон повернулся к хозяину ярмарки и величественно махнул платком. Заскрипел ворот, настил помоста накренился, и мешки с визгом покатились в барабан. Я оглянулся и громко позвал Грету. Её по прежнему нигде не было видно. Странно, подумал я, сама сюда меня привела и пропала на самом интересном месте…
- Простите, - спросил я соседа справа, - вы здесь не видели девушку…
- Все девушки – там, – грубовато ответил он, ткнув узловатым пальцем на барабан, - Там им самое место!
Очевидно, ему не очень везло с женским полом… Тем временем, окинув взглядом опустевший помост, хозяин крикнул в барабан что-то ободряющее и запер его дверцу на задвижку. Тотчас помощники налегли на приводной ворот. Внутри барабана снова поднялся нечленораздельный визг. Он делался все громче и громче, по мере того, как барабан набирал обороты. Глядя на кувыркающиеся мешки, с трудом верилось, что внутри них находятся живые люди.
- Грета! – снова крикнул я в отчаянии.
Ответа не было. Внутри меня всё похолодело. А что, если… Нет, нет! Можно сколько угодно говорить о традициях, но разве можно позволять так обращаться собой? А ведь в толпе зевак наверняка стояли отцы и братья этих девушек, ведь не один же был тот господин в черном, отправивший свою кровиночку на этот жуткий вертящийся эшафот! Какая все-таки гнусность – наблюдать, как твоей родной дочери на глазах толпы методично перемалывают кости – и все ради того, чтобы ценой её здоровья породниться с сильными мира сего! Я посмотрел на молодого барона. Он изо всех сил пытался сохранить спокойствие, но было видно, что происходящее его тоже не слишком радует.
- С вашего позволения, довольно, - громко сказал он, наконец, распорядителю, - Мне нужна невеста, а не калека.
- Тогда извольте открыть дверцу, - поклонился распорядитель.
Август дернул за веревку, и из барабана в решетчатый лоток вывалился мешок-победитель.
- Подожди, Август, - внезапно остановил его старый барон, - По-моему, там ребенок. И к тому же, наверняка искалеченный.
Судя по небольшому размеру мешка и кровавым пятнам на нем, это было более чем вероятно. Казалось бы, какое это могло теперь иметь значение? Оказывается, могло.
- Предлагаешь её утопить? – вскинул бровь молодой красавец.
- У тебя есть право первого отказа. Сделай так, чтобы она подала голос. Не позорь себя…
Мешок в лотке испуганно дернулся. Я похолодел. И похолодел ещё больше, когда подумал, что чувствует сейчас несчастная глупышка, ещё секунду назад воображавшая себя баронессой.
- Так значит, утопить? – как бы про себя повторил Август…
Толпа угрюмо насупилась. Даже бесформенная груда в барабане, и та перестали ворочаться.
- Ну что ж, попробуем заставить её открыть рот…
Молодой барон что есть силы пнул мешок ногой. Тот стоически не издал ни звука.
- А кто поручится, что следующая будет лучше? – хмыкнул Август, - Нет уж, папа, спасибо, но я беру эту. Эта хотя бы молчать умеет…
Толпа возликовала. Даже я от умиления захлопал в ладоши. Не люблю, знаете ли, когда людей убивают почем зря.
Август меж тем принялся развязывать мешок с суженой.
- Мы будем вместе перед Богом и людьми, кто бы ты ни была…
Слова дались молодому человеку с трудом и вообще звучали не особенно искренне. Впрочем, это тоже было частью какого-то старинного ритуала. Узел между тем никак не хотел поддаваться – зазывала никому не давал ни малейшего шанса на самостоятельное освобождение.
- Да кто ж тебя так завязал? Дайте кто-нибудь нож!
«Мальчик родится!» - прошелестело в толпе.
Я определенно многого ещё не знал об этом странном обычае. К тому же у меня вдруг резко зачесалось в носу.
- Простите, а почему именно мальчик? – ища по карманам платок, обратился я к стоящему рядом мужчине в фартуке мясника.
- Потому что нож, – пояснил тот, - Смотрите!
Я повернулся к помосту и обомлел. Рядом с молодым бароном, щурясь от света, на развязанном мешке, стояла… Грета! Платье её было разорвано, из разбитого носа текла кровь, но больше всего меня поразили глаза девушки – они с вызовом смотрели… на меня! Я нервно сглотнул слюну. Она демонстративно взяла молодого барона за руку и мило ему улыбнулась, словно тот только что не пинал её тяжелым сапогом. Август тоже улыбнулся в ответ. Даже его старик-отец, кажется, понял, что всё вышло не так уж плохо, и совсем не по-протокольному чмокнул будущую невестку в щёчку. Толпа зашлась в овациях. Впрочем, не вся. Человек в черном сюртуке был мрачнее тучи – его белобрысая дочь мучилась сегодня определенно зря. Да и из барабана раздавались громкие горестные охи о несбывшихся надеждах.
- Ну, а с этими что делать? – спросил Август.
- Пусть идут по домам, – милостиво разрешила Гретхен, махнув окровавленным кружевным платочком, - Сегодня я добрая!
Распорядитель с помощниками принялись развязывать мешки, выпуская несостоявшихся невест на волю. К счастью, серьезных увечий ни у кого из них не было. Разве что бледную как смерть рыжеволосую, потерявшую сознание от духоты, пришлось минуты две приводить в чувство с помощью нюхательной соли. У толстой бауэрши в процессе освобождения подол юбки снова задрался до пупа, что опять вызвало всеобщий смех. Когда все, наконец, были выпущены на свободу, настала пора для торжественной клятвы.
- Я обещаю перед Богом и людьми сегодня же взять эту очаровательную девушку… как тебя зовут? …взять девушку по имени Грета в жены и заботиться о ней, покуда смерть не разлучит нас! – слегка запинаясь, произнес ритуальные слова Август.
Публика умиленно захлопала в ладоши. Однако, несмотря на ликование толпы (как же, невеста понравилась жениху, да и не пострадал никто), у меня осталась куча вопросов. Но мог ли я задать их теперь Грете? Едва ли… Ей теперь не до меня. Она вытащила свой счастливый билет. Что ж, девочке можно только позавидовать…
- Господин Ауэрбах! – окликнул меня вдруг знакомый звонкий голос.
- Грета?
- Что же вы, господин Ауэрбах? Даже не поздравите меня? – с вызовом произнесла дочь мельника, а теперь почти что баронесса.
Я посмотрел на неё. Что ж, нос у девочки заживет, синяки пройдут, а фигурка и сейчас хоть куда… Молодому барону, в принципе, повезло. Красивые будут у них дети.
- Поздравляю, Гретхен, – намеренно ровным голосом сказал я, церемонно делая шаг навстречу молодой чете, - Рад за тебя. Хотя, признаться, твой поступок меня немало удивил.
- Да я и сама удивилось, – нервно рассмеялась она, отводя взгляд.
- Что передать папе?
- Папе? – осеклась Грета, - О, господи, я же обещала ему…
- Дорогая! - напыщенно произнес стоящий подле барон фон Шпеер, - Ты теперь можешь больше никому и ничего не обещать. Но я, разумеется, желал бы познакомиться с твоим отцом. Надеюсь, он достойный горожанин?
- О, да, господин барон! Это Ганс, владелец мельницы на Зеебахштрассе…
- Мельник? – невольно поморщился Август.
Это было почти неприлично. А на что он, собственно, рассчитывал?
- Прекрасно, - усмехнулся в усы фон Шпеер, - В таком случае, господин… э-э-э… Ауэрбах… передайте господину Гансу, что церемония бракосочетания его дочери состоится в шесть вечера, а до того мы покорнейше просим посетить его наш замок, чтобы обсудить кое-какие детали.
Я поклонился.
- Ну, а вас, дорогая Гретхен, я попрошу занять место в карете…
- Одну минуточку, - внезапно сказада Гретхен, делая шаг в мою сторону, - Вы позволите?
Барон кивнул, давая понять, что её слово теперь тоже кое-что значит. Грета подошла вплотную ко мне. Клянусь, в этот момент мне показалось, что в её глазах стояли слезы.
- Вы не обиделись на меня? – спросила она.
- Да чего уж теперь, - обнял я её за плечи, - Вы смелая девушка. И получили, что хотели.
- Я – смелая?! – вспыхнула Грета, - Да я чуть со страху не умерла! Когда завязали мешок, мне показалось, будто меня похоронили заживо!
- А когда развязали?
- О, это было самое счастливое мгновение в моей жизни, - сказала она, покосившись на молодого барона, - Но…
Привстав на цыпочки, она горячо прильнула губами к моему уху.
- …но я была бы гораздо счастливее, если бы его развязали вы.
Теперь, наверное, вспыхнул я. Так вот оно что! Девчонка-то была влюблена в меня. А я-то ничего не понял, идиот! Расстроил её рассказами про жену и ребенка…
- Грета, ты же знаешь, что это было невозможно, - нежно провел я рукой по ее льняным волосам, не обращая внимания на неодобрительные взгляды Августа.
Я лукавил. Это было возможно. Фактически я уже года два не жил с Мадлен. И никаких записей о нашем браке не было ни в одной церковной книге мира.
- Но помечтать-то я имела право?
- Конечно, - пожал плечами я.
- Ну что же… Прощайте, господин Ауэрбах, – с грустью произнесла она, собираясь сесть в карету, - Не забывайте Грету с Зеебахштрассе!
И, внезапно повернувшись, чмокнула меня прямо в губы. Это было смело. Но она, как я уже говорил, вообще оказалась смелой девушкой…
Домой я вернулся под впечатлением увиденного и услышанного. Поступок Греты меня потряс, и это было ещё мягко сказано. Причем потряс даже не тем, что она рискнула сесть в этот чертов мешок, а её поцелуй на глазах жениха. Глаза пожилого барона сразу после этого я не забуду до самой смерти. Казалось, он был готов испепелить будущую невестку. Нечего сказать, хорошее начало супружеской жизни для молодых… Однако надо было как-то объяснить Гансу, что учудила его дочь. И то, что он теперь почти что в родстве с самим бароном фон Шпеером!
Невольно я поймал себя на том, что ревную. Мадлен? Если честно, я давно к ней охладел. Да что там, я даже забыл, когда спал с ней в одной постели!
Я налил себе бокал рейнского. Потом ещё. Вино было страшно кислым, но ещё больше распалило моё воображение.
Господи, если я не рискну сейчас, потом никогда себе не прощу! В конце концов, сколько можно гневить Бога, перебиваясь хозяйками придорожных трактиров и уличными девками? Ганс, ты не против стать моим тестем? Всего-то и дел – сказать на свадебной церемонии: «Возражаю!» И вот тогда посмотрим, как отреагирует старый барон (молодой-то ещё спасибо мне скажет!), когда невеста бросится в объятья Генриха Ауэрбаха! Скандал, конечно. Но мы, слава Богу, не в Испании живем. Подумаешь, заезжая знаменитость что-то учудила! В худшем случае, вышлют из города – ну, так я и сам собирался уезжать. А так уеду – но не один. Подумаешь, барон… Да я с самим курфюрстом на брудершафт пил! Не беда, что меня тут мало кто знает. Узнают – поздно будет…
А можно и до свадьбы не доводить. В самом деле, найму повозку, и через четверть часа я уже в замке. «Грета, выйди на минутку!» И – в путь. Потом, конечно, погоня, стрельба… Нет, насчет стрельбы – это уже слишком. Не будут они стрелять, конечно. Решено. Еду. Не зря ты мучилась, Гретхен. Ох, не зря…

© Автор неизвестен.

Это сообщение отредактировал *Лёлька* - 08-10-2014 - 16:31
0 Пользователей читают эту тему (0 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)

Страницы: (1) 1



Интересные топики

Праздник, которого не было

Желание новизны

История первой любви

Последняя встреча

Весенний поцелуй