Страницы: (1) 1
alexbragin
 
  • *
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
Changing Me
Автор: Meeah soo

Поменяй мне...
Вольный перевод AlexBragin


Глава 1. Поменяй мне...

"Не скажу, что привести его в такое состояние было трудно," - Венди и ее подруга Стеффи расположились на диване. И говорят обо мне. Я сижу на полу в своем подгузнике, ноги вытянуты вперед. Разрисовываю любимую книжку раскрасок. Мои волосы разделены посередине на пробор и заплетены в косички с розовыми лентами. На мне короткая футболка с веселой надписью "Привет Китти!", настолько короткая, что даже не прикрывает живот.

Вообще-то, некогда я был мужем Венди.

Кажется, с тех пор прошло лет сто. И теперь я унижен до состояния сисси-младенца. Как это произошло?

Я даже не знаю, что на это ответить. Как-то постепенно...

"Однажды я разбирала старые коробки с бумагами в дальней кладовке. И натолкнулась на тайник с женскими вещами", - продолжает Венди историю моего преображения. И смотрит на меня. - "Он был так смущен, бедняжка! Пробовал отговориться, что, мол, это вещи его бывшей подружки. А сам... краснел как невинная девушка, увидевшая презерватив! И запинался через слово! Не надо было жить с ним два года, чтобы понять - врет!"

Даже сейчас, слушая, как Венди рассказывает о том случае, я краснею. Мне неудобно. Руки ищут, чем бы заняться, и... Успокаиваюсь, привычно сунув большой палец в рот.

Стеффи смеется. У нее очень приятный смех. Я люблю, когда женщины смеются. И очень не люблю, когда они сердятся. Особенно на меня. Стеффи работала в нашем офисе. Она помнит меня еще ... прежним. Она пополнела. Лицо стало мягким, округлым. Правда, ее лицо я вижу редко. Я сейчас вообще редко вижу лица. Обычно, я вижу ноги. До колена. Вот ноги Стеффи. В прозрачных, с легким блеском колготках. Она их скрестила. А еще на ней мягкая юбка и черные кожаные туфли. А у Венди - сандалии на босых ногах. Лак на ногтях - ярко красный.

"И что ты сделала?" - Стеффи вся в предвкушении увлекательной истории.

"Вынь палец изо рта! Я сказала ему, что мне очень неприятно, что он мне лжет. Что лучше пусть скажет правду. Какой бы она ни была. Ты знаешь, я умею быть убедительной, когда надо. Да особенно и стараться не стоило. Уверена, он и сам только и ждал предлога, чтобы рассказать. Как ребенок, носился со своей тайной. И выложил при первом же случае. О, это было очень ... чувствительно. Признаюсь, в первый момент я была... и тронута, и... озадачена. Мой бедняжка скрывал, что имеет страсть к переодеванию в женскую одежду!"

Это было верно. Я давно хотел рассказать, но не знал как. Когда Венди нашла мой тайник, я с радостью ей открылся. Жена уложила меня в постель рядом с собой, и заставила рассказать все, с самого начала. Я говорил долго, очень долго. Даже плакал, вспоминая. И когда закончил, был в совершенном отчаянии. Я не знал, как она поступит. Бросит меня? Я бы этого не пережил! Это было бы ужасно! Даже сейчас, вспоминая ту ночь, я начинаю волноваться. Большой палец снова полез мне в рот, и я принимаюсь обкусывать заусенец. Но тогда, когда я закончил свой рассказ, Венди была очень спокойна. И она меня не бросила. И даже не рассердилась. Она сказала мне раздеваться, а сама прошла к куче найденных моих женских вещей и выбрала мои любимые трусики и ночную рубашку. Трусики были белые с несколькими рядами красивых кружевных оборочек. А ночная рубашка была розовой, блестящей и очень приятной, шелковистой. Венди сказала, чтобы я их надел. И наблюдала за мной. Я надел. И это было ... очень приятно. И ей было заметно по моим трусикам, что меня это... возбуждало.

"Он никогда не был хорошим любовником," - признается Венди. - "Эрекция вялая, а если что и получалось, то быстро и ... без надежды на повторение. Но тогда я хоть поняла почему. И быстро догадалась, что могу делать с ним, все, что захочу. Глядя, как растет это прыщик в его женских трусиках, я приказала ему поработать рукой. Прямо при мне. Не скажу, чтобы меня это заводило. Нет, нисколько. Но это было... забавно. Необычно и забавно. Он был как маленький худой цыпленок, в этой своей ночной рубашке и трусиках. И тогда идея превратить его в маленькую девочку оформилась в моей голове окончательно!"

Я не должен был слышать, как Венди пересказывает эту часть истории своей подруге. Это неправильно. И я сейчас ничего не слышал. Я ничего не слышал. Все было совсем не так. Не так, как она... Я ничего не слышал. Я маленький, мне можно. Потому что все было не так. Я хорошо помню, как это было в первый раз. Я лежал на спине, ночная рубашка была задрана к бедрам. Моя рука была в трусиках. А Венди смотрела на меня и подбадривала. И была нежной. И ласковой. И ей было интересно. Особенно, когда я уже подходил... Когда я подходил к концу. Только мне было непросто это сделать, глядя ей в глаза. Тогда она нагнулась ко мне и погладила мои соски через ночную рубашку. И меня просто выгнуло от ... Мне стало очень приятно. Очень! Я просто застонал от удовольствия! Почти как женщина. Да, теперь я знаю, женщины иногда стонут от удовольствия. И я тоже тогда в первый раз застонал от удовольствия.

"Ну, давай, Миа, давай, брызни для мамочки," - ворковала мне Венди нежно, - "брызни, моя маленькая девочка…"

О, как она догадалась? Как? А затем все мои мысли ушли. Она прогнала их своими пальцами. Впившимися в мои соски. Я застонал, застонал... и выплеснул теплый, клейкий крем в свои любимые трусики.


Глава 2. Поражение маленького мальчика

"С этого дня все изменилось!" - Венди торжествующе откинулась на спинку дивана. - "Вынь палец изо рта! Правда, он об этом еще не догадывался! Подозреваю, что ему было приятнее думать, что все останется как обычно, только ему еще достанется привилегия тешиться своими фантазиями. Да еще и с моим участием. Как будто женщина может спокойно относиться к тому, что у нее муж - не мужчина, а ... так, не пойми кто! Сисси! Муж - миленькая девочка!"

Подруги рассмеялись.

"Ну, он, конечно, глубоко ошибался!" - подвела черту Венди.

А мне кажется, что в первое время Венди было очень любопытно попробовать. Она сразу стала поощрять мои переодевания и взяла дело в свои руки. В каждую ночь, когда у нее было настроение для секса, Венди заставляла меня надевать женскую одежду. Требовала, чтобы я брил тело. Проверяла, действительно ли кожа у меня гладкая. Впрочем, большого труда это не требовало. У меня весьма скромная растительность. Я стал принимать душ по несколько раз в день. Следил за чистотой волос. И часто перед постелью Венди просила меня. воспользоваться помадой. Она сама выбирала мне цвет. Приготовления заканчивались тем, что я надевал ночную рубашку. Которую, опять же, она сама выбирала.

"Он думал, что я хочу нарядить его как маленькую французскую шлюшку," - хихикала Венди, вспоминая одну из наших ночей. - "Представь: черный пояс с подвязками, чулки, черный лифчик, белый передничек, не прикрывающий абсолютно ничего, и кружевная наколка на голове! Я заставила его стоять на коленях, на полу передо мной и ... Да, да... В оральном сексе он был неплох. Представь: сорок пять минут! Я засекала! 45 минут! И наверняка, мог бы и дольше, если бы я захотела".

"А..." – заикнулась, было, Стеффи.

"Нет. Я не позволяла ему больше влезать на меня со своим маленьким бесполезным крючком! Нет, нет, с этим было покончено раз - и навсегда!"

Да, по началу это было тяжело. Венди больше не разрешала мне ... с ней. Я думал - это временно. Что это только пока. Пока она не привыкнет к такой моей особенности. А потом все как-то наладится. Я понимал, что любой женщине нужно время, чтобы ... как-то подстроиться. Но недели шли, а она не выказывала никакого желания восстанавливать прежние отношения. И в конце концов, я был вынужден смириться с такой ситуацией.

А кому я мог пожаловаться?! Венди никогда не говорила, что ее устраивает наша ситуация. И если она шла на уступки мне, то и я должен был ... подстраиваться под нее. Не такая уж большая жертва!

"Я не сразу поняла, как он себе представляет наши дальнейшие отношения," - продолжает рассказ Венди, - "и только потом поняла: он думал, что мне вообще не нравится секс!"

На сей раз смех не стихает долго. Я снова сосу большой палец, и одновременно пытаюсь раскрашивать фиолетовым мелком Поющих птичек. Надо не слушать разговор старших, а стараться не выходить за нарисованные линии. А то няня Хуанита будет ругаться. А рука у нее тяжелая. Да, надо просто раскрашивать картинку, и не слушать. Как мне всегда и говорят: "Малышка Миа, не надо слушать разговоры взрослых! Ты опять будешь плакать!" А я, и правда, часто плачу. И часто неуклюже падаю. И снова плачу. И вот сейчас опять хочу плакать. Потому что слушаю разговоры взрослых.

"К тому времени, я встречалась с Грэгом уже почти месяц, и настало время решать что-то с Марком. Пришлось вмешаться. Как-то я сказала ему, что не возражаю, что он наряжается в женские вещи. Но при одном условии. Что я буду наряжать его сама, и это будут детские вещи. Это будет одежда маленькой девочки".

"И он согласился?!" - удивленно восклицает Стеффи.

"Ну... поначалу, конечно, колебался. Но что он мог сказать? Если я приняла его вывих, то было бы логично, чтобы он принял мой. Кроме того, я предприняла кое-какие меры, чтобы стимулировать его правильное решение".

"И какие же?"

Сначала, я не поверил, что Венди действительно хочет сделать из меня "ребенка". Но когда однажды она пришла домой с пакетом подгузников... Я понял, что все вполне серьезно. Она заставила меня вымыться в душе, потом лечь на край кровати, на спину, задрав ноги вверх, и начала вскрывать упаковку. Пока Венди возилась с пачкой, я успел представить насколько нелепо, должно быть, будет смотреться на взрослом мужчине подгузник. И тут же почувствовал, как от этих мыслей зашевелился мой дружок. "Твой маленький уже радуется, что ему наденут подгузник!" - посмеялась надо мной жена. Она подождала, пока я успокоюсь, и немного повозившись, закрепила липучки. Потом я надел короткую нарядную ночную рубашку и пару белых туфель под цвет серебристому лаку на ногтях. Подгузник был большим и мешал мне передвигаться по комнате, тем более на каблуках. Рубашка не закрывала его полностью и выставляла напоказ. Но Венди была очень довольна. Она приказала мне походить вокруг кровати в таком виде и смеялась, смеялась. А потом повалила меня на спину и ... Получила на моем лице два оргазма. После этого она позволила мне сосать ее грудь, а сама в это время играла с моим дружком через подгузник.

"В наши игры я внесла два условия. Перед началом выливала немного теплой воды спереди в его подгузник. Он удивлялся, но терпел. Подгузник становился немного влажным, но постепенно он к этому привык. Тут главное - не обращать внимание на вопросы и быть последовательным. Второе непременное условие игры: чтобы получить оргазм, он должен был что-нибудь - неважно что - лепетать как ребенок. Это было потруднее, потому что с фантазией у него было не очень. Но он старался. И я всячески ему подыгрывала, благо это не требовало больших усилий. Стоило только нахмурить брови, и сделать вид, что мне надоело его непослушание, как он добавлял к своим детским монологам еще пару минут. А моя ладонь поверх подгузников поддерживала его дружка на взводе. Если мне нравилось то, что у него получалось, ладонь работала быстрее, и я даже могла ответить ему в том же духе. Иногда его монологи длились по 30, и по 40 минут. А иногда проходил целый час, прежде чем я разрешала ему кончить. Очень разговорчивая получилась у меня девочка! Моя придумка и настойчивость совершали чудеса. Не сразу, но его упрямство было сломлено. Окончательно. Он привыкал получать удовольствие тогда, когда на нем был мокрый подгузник, и он был в роли ребенка!"

Сейчас, прислушиваясь к словам жены, я понимаю, что все это было так понятно, так очевидно... Как же было не заметить тогда?


Глава 3: совсем новая девочка

"После этого," - продолжала Венди, - "все пошло гораздо легче. У нас появилась любимая ночная бутылочка. Перед тем как ложиться спать, я стала давать ему бутылку с теплым чаем. А затем на бутылочке появилась соска. Он удивился. Но я так шумно умилялась! Так радовалась его чмоканью и сопению, когда он осваивал свою ночную порцию! Разве он мог устоять?! Передо мной, Стеффи?! И вот вечером я надевала ему ночную рубашечку, подгузник, давала выпить бутылку чая через соску и смачивала подгузник. Мы ложились и обязательно играли. А потом я не отпускала его ночью в туалет. Мне не нравится, когда кто-то бродит по спальне ночью. Ну, не нравится мне! Ты же понимаешь! К тому же зачем куда-то идти, если на тебе все равно подгузник! Конечно, это потребовало от меня определенного терпения. Не очень-то приятно лежать в постели с человеком, который ... ну, ты понимаешь, ... в подгузники. Но если женщина чего-нибудь захочет... Да и недолго пришлось ждать. Вскоре у нас в спальне появилась кроватка с поднимающимися стенками. И мне очень не понравилось бы, если бы кто-то вылез ночью из кроватки! Ха-ха! Очень не понравилось бы! Вот так я приучила его делать ЭТО в подгузники. Потребовалось время и немало усилий, но я справилась".

"Ва-а-ау-у-у," - восхищается Стеффи. Она положила ногу на ногу, и я снизу вижу ее бедра, обтянутые нейлоном, неприкрытые юбкой. И даже краешек трусиков. Она уже не стесняется, и не считает нужным соблюдать осторожность в присутствии мужчины. И понятно почему. Я - только ребенок, сисси, не мужчина. Какая разница, что я вижу? - "Это, наверное, был важный этап!"

"Сначала, он отказывался, но я была тверда и настаивала на своих условиях. Не выпьешь бутылку через соску - подгузник сухой. Сухой подгузник - и никакой игры. А чтобы в конце игры получить удовольствие - надо лепетать по-детски. Минимум условий, максимум результата. Но Стеффи, дорогая, как мне было непросто выдержать эти несколько недель, пока я смогла его приучить! Как это было мучительно. Я ждала этих ночей - как утомительной работы. Мне так было жалко своих сил, времени и нервов! Ведь работа, даже самая интересная - всегда немного... работа. Труд, не удовольствие. Если захочешь добиться чего-то от мужа, легкой прогулки не жди! Но главное, что я смогла, и ... Это сработало! Прекрасно сработало!"

"Ты - молодец, Венди!" - Стеффи полностью разделяет восторг хозяйки дома.

Да, все было так, как она говорит. Как только она заставила меня делать ЭТО в подгузники и говорить по-детски, чтобы получить оргазм, всякое желание сопротивляться ее планам как-то рассосалось само собой. Я принял эти изменения как неизбежное. Кроме того, мне казалась, что ей действительно нравится играть со мной как ребенком. Со временем я привык к ношению подгузников в течение всего дня и даже на работе. Уверен, что они придавали моей фигуре заметное утолщение ниже пояса. И не сомневаюсь в том, что издаваемое ими при ходьбе шуршание не могло не произвести впечатление на окружающих. Но Венди уверяла меня, что это все шутки разыгравшегося воображения. Мне очень хотелось ей верить.

"Он только ходил в подгузниках на работу или... Неужели ты смогла заставить его?" - Стеффи все еще не потеряла способность удивляться. - "Ты смеешься надо мной?!"

Нет, все верно. В течение рабочего дня Венди приходила в мой кабинет, закрывала дверь, и проверяла мой подгузник! Сначала я терпел, и подгузник оставался сухим. Но наступил тот день, когда я понял, что выбора все равно нет. Она добьется своего, так зачем же мучиться? Жене почему-то хотелось, чтобы я делал это на работе тоже в подгузник. Не разводиться же из-за этого? И, в конце концов, я сдался. В первый раз, когда она меняла мне подгузник в кабинете, я пережил ужасные минуты. Очень боялся. Я лежал поперек моего рабочего стола. Брюки задраны на лодыжки, и расстегнутый подгузник на мне. Я был как будто вдвойне голым и совершенно беззащитным, чувствуя, как холодный воздух из кондиционера обвевает влажную кожу.

А если бы кто-нибудь вошел?

Это, казалось, длилось вечность, но вот, наконец, Венди разложила свежий подгузник подо мной, присыпала нужные места тальком, и закрепила липучки на поясе. И ласково похлопала меня по заду:

"Это поддержит мою маленькую крошку," - прошептала она, смеясь, - "еще на какое-то время!"

Целый день она приносила мне чай и соки. Если подгузник становился мокрым, я должен был слать ей письмо по электронной почте и просить, чтобы она поменяла его. В конце мне требовалось три, четыре, а то и больше подгузников за рабочий день. Чтобы ей не надо было ходить с пакетами в мой кабинет, пришлось отвести нижний левый ящик стола для подгузников и детской присыпки. И мне не разрешали его запирать

"А Грэг? Когда вы встречались с ним?"

"Я меняла подгузник своей малышке," - призналась Венди. - "а затем во время ланча мы с Грэгом отправлялись в гостиницу в центре города. Когда я возвращалась в офис, уставшая от любви, моя бедная маленькая Миа уже опять нуждалась в перемене!"

Они смеются надо мной, и я ничего не могу поделать с этим. Мне становится так обидно, что я неожиданно пускаюсь в слезы. И это пугает меня, и я плачу еще сильнее. Венди пытается успокоить меня.

"О, бедная крошка," - воркует Венди и посылает мне воздушный поцелуй губами, которые я никогда уже не смогу поцеловать по-настоящему, - "бедная, бедная малышка Миа! Ты, наверное, хочешь попить свое молочко?"

Она дает мне розовую бутылочку с наконечником-соской, я беру ее в рот и сосу. Розовая молочная смесь сладкая и теплая. Я закрываю глаза и полностью отдаюсь общению с бутылочкой. Она меня никогда не обижает. Я всегда чувствую себя намного лучше, когда сосу свою бутылочку. Венди говорит Стеффи, что в составе этой смеси есть что-то успокаивающее. Но мне все равно. Главное, что с моей бутылочкой я чувствую себя намного спокойнее … Почти счастливым. Я поплакал, и оттого, наверное, после бутылочки меня тянет в сон. И чего я плакал? Сейчас так хорошо, тепло и уютно. Женщины продолжают свой разговор, а я совершенно успокаиваюсь и довольно рыгаю. Няня Хуанита говорит, что рыгать после еды полезно. Это показывает взрослым, что малыш наелся. Вот я и рыгаю.

Это сообщение отредактировал *Лёлька* - 26-09-2014 - 15:37
alexbragin
 
  • *
  • Статус: Давай пообщаемся!
  • Member OfflineМужчинаСвободен
Глава 4: идеальная няня

"А Грэг? Ты рассказывала ему о муже?" - спрашивает Стеффи.

"Конечно," - отвечает моя бывшая жена. - "Он должен был знать, что я его не обманываю. Что Миа - нисколько не угроза нашим отношениям. Что это вообще не мужчина!"

"И как он отнесся к тому, что ты рассказала?"

"Грэг посчитал, что все это довольно забавная штука. Мысль, что кто-нибудь позволил бы сделать с собой то, что я сделала с Марком... Вобщем, скажу так: он согласился, что после всего этого, Марк не может считаться мужчиной. Сама посуди. Мы с Грэгом занимались любовью у него под самым носом, а этот маленький дурачок сидел в мокрых подгузниках и терпеливо ждал, пока я их поменяю".

"Как мило!" - улыбается Стеффи, и, кажется, что она действительно так считает. - "Он … я имею ввиду - она … и вправду - забавная".

Я очень смутно помню время, о котором говорит Венди: как она направляется от дверей моего кабинета прямиком к кабинету Грэга, и этот постоянный смех и шушуканье, сопровождающие ее в зале, и сплетни за спиной. Почти все смотрели на меня... как будто с жалостью. Когда я спрашивал у Венди, что происходит, она говорила, чтобы я прекратил "суетиться" и был хорошей девочкой. Затем обычно она лезла рукой мне в штаны … или под мою ночную рубашку... или юбку, если мы были дома … и проверяла, не мокрый ли у меня подгузник. А он почти всегда оказывался мокрым. И посмотрев после этого в ее глаза, трудно было продолжать беседу всерьез.

"А потом его настиг еще один удар …" - продолжила Венди с лукавой улыбкой. - "Уборщица наткнулась на ящик с подгузниками в его рабочем столе! Он прибежал ко мне утром в панике, потрясая запиской, которую ему оставила Хуанита. И вообразил, что та собирается чуть ли не шантажировать моего бедного муженька!"

"Проклятье! И как ты поступила?"

"Прежде всего, я постаралась его успокоить. Мы остались после работы, чтобы выяснить, чего именно хочет уборщица".

Вот эту историю я помню гораздо лучше. Мне было никак не понять, почему Венди настолько спокойна. Ведь, казалось, что меня могут разоблачить перед всеми как ... как маленькую девочку-сисси! Я сидел в своем кабинете и смотрел, как стрелка часов подходит к 18:00. Офис был почти пуст, Венди пришла в мой кабинет и села, просматривая какие-то бумаги. Я слышал, как уборщица гремит своей тележкой, очищая мусорные корзины в нижнем зале. У меня громко стучало сердце и пересохло в горле.

"Я сказала, чтобы он расслабился. Мамочка здесь, и волнений нет. Все будет хорошо с моей маленькой девочкой," - смеялась Венди. - "Когда Хуанита вошла в кабинет, она была сильно удивлена, застав нас обоих. Посмотрела на Марка, на меня, и все поняла. Хуанита - умная женщина. Она улыбнулась, подмигнула мне, и я знала, что мы достигли полного понимания прямо здесь и сейчас. 'Ее зовут Миа,' - представила я уборщице мою крошку. А потом повернулась к Марку и сказала: 'Подойди ко мне, сладкая, мамочка проверит, не мокрая ли ты!"

"Да ты что?! Прямо перед посторонней женщиной?" - Стеффи от волнения стала поглаживать руками ноги, обтянутые нейлоном. - "Но он отказался?!"

"А разве у моей маленькой девочки был выбор? Конечно, он подошел".

Да, это правда, я подошел. Конечно, к тому времени я был настолько взвинчен, что казалось, подгузник скоро протечет прямо в брюки. А они даже не потрудились закрыть дверь в кабинет! Что, если кто-нибудь из сотрудников, задержавшихся на работе, проходил бы мимо?! Венди сказала мне лечь на стол и поменяла подгузник прямо на глазах у пораженной уборщицы. Я долго лежал на столе обнаженный. Венди держала руку на моей подсыхающей заднице и мило беседовала с Хуанитой, которая проявила явно повышенный интерес ко мне. Все это время с моего лица не сходила краска стыда. То, что я услышал в конце разговора, вызвало еще одну волну смущения: Венди предложила Хуаните работать моей ... няньки!

"Она была нам послана свыше! Мы с Грэгом хотели проводить вечера вместе. Теперь я могла и ночевать у него, что было очень удобно, учитывая, что мы вместе работали. У меня было на кого оставить мою малышку. К тому же Хуанита оказалась прекрасной нянькой: строгой и аккуратной. У нее явно был личный интерес к моей очаровательной девочке. Ситуация, когда она могла полноправно командовать мужчиной, да при таком унизительном распределении ролей... Не удивлюсь, если бы она согласилась помогать мне и без какой-либо оплаты, лишь бы иметь возможность удовлетворить свои интимные страстишки. Не знаю, чем они тут занимаются без меня, да и не хочу знать! Важно другое: без нее мне не удалось бы все так ловко устроить! Живет она сейчас у нас, но сегодня я отпустила ее отдохнуть. Возможно, ты с ней еще встретишься. Замечательная нянька!"

"А он не жаловался, что его передали другой женщине? Что разрешили кому-то постороннему узнать его секрет?"

"И что он мог сказать?" - парировала Венди холодно. - "У него было не больше выбора, чем у любого малолетнего ребенка. Да и характер у Хуаниты суровый. Она уж не потерпит никакого непослушания. Да и не сказать, чтобы мой драгоценный ангелочек доставлял какие-то особые неприятности, правда, моя птичка? Прошло совсем немного времени, и я перестала играть с его отростком. Теперь, если он хотел получить сексуальное удовлетворение, ему приходилось обращаться к Хуаните. И у нее были все возможности устанавливать свои правила. Надеюсь, она воспользовалась этим обстоятельством с умом".

И это соответствовало действительности. К настоящему времени Венди почти перестала заниматься со мной сексом, даже в том странном виде, в котором это было после моего признания. Она понимала, что для сохранения в том же состоянии я все еще нуждался в регулярных "поддерживающих" сессиях. Но теперь это было заботой нянюшки, которая выполняла эту часть своих обязанностей с большим энтузиазмом. Венди все больше времени проводила с Грэгом, даже не пытаясь сохранять их отношения в тайне, а я - с нянькой. Хуанита без устали занималась моими нарядами, одевала, переодевала по несколько раз в день, подбирая все более пышные и яркие вещицы. Кормила из бутылочки по расписанию, строго следила за распорядком дня и питанием. Доставались мне теперь только детские каши и смеси. Ничего более твердого, чем соки, протертое вареное мясо и овощи. Нянька кормила меня, поглядывая за каким-нибудь телевизионным сериалом, в конце обязательно прикладывала к своей ароматной груди, и после того как усердными оральными ласками я благодарил ее за еду, ласкала меня в свою очередь, пока мне не удавалось рыгнуть достаточно убедительно.

Тогда она вооружала меня соской и отпускала играть на пол с моими игрушками или разрисовывать картинки в книжке-раскраске. Няня следила, чтобы погремушки старательно гремели, а рисунки были закрашены аккуратно. Беспорядка Хуанита не терпела. Когда я уставал или был раздражен, в ход шла бутылочка с молочной смесью, которая быстро восстанавливала мое душевное равновесие. Наступали покой и счастье. Все соглашались, что я - хороший ребенок. Иногда нянька развлекалась тем, что красила мои ногти или заплетала бантики в косички. Ногти - это была ее слабость. На ногах она для каждого пальца выбирала свой цвет. Как-то раз Венди приехала ночевать домой и была в восторге от ее художеств. И я тоже был очень рад. Просто счастлив, что смог доставить мамочке радость.

В то же время женщины следили, чтобы мои "грязные" навыки развивались. Почему-то они уделяли им особое внимание. Я постепенно терял всякую туалетную самостоятельность, и не только в делах малых, с которыми уже давно смирился. Нет, все пошло гораздо дальше. И хотя я все еще пытался сдерживаться, неконтролируемые "несчастные случаи" происходили со мной все чаще и чаще. Поначалу я стыдился и даже боялся, полагая, что вызову гнев моей нянюшки. Но напротив, Хуанита всегда радовалась проявлениям позорного недержания. В таких случаях она никогда не выбрасывала грязный подгузник, а оставляла его и показывала Венди, когда та появлялась дома. И как бы ни устала моя жена, она обязательно уделяла внимание ... стыдно сказать чему... грязному подгузнику. Настолько, что обычно в этих случаях меня ждало небывалое, долгожданное поощрение. Прежде, чем нянька укладывала меня спать, Венди ласкала меня, разговаривала и помогала мне получить вечернее облегчение как в прежние времена наших сексуальных игр. Я очень ценил такие моменты. И "несчастные случаи" повторялись все чаще и чаще.

"Наступил момент, когда вместо Марка должна была окончательно, навсегда появиться Миа," - Венди готовилась рассказать о следующем этапе, - "Оставался последний шаг в преобразовании, чтобы Миа заняла уготованное ей место в новой семье. Ее предстояло познакомиться с папочкой. То есть с Грэгом".

"Ах, да," - всплеснула руками Стеффи. - "Расскажи скорее, как это случилось!"

Венди прервала историю, чтобы мельком взглянуть на меня. "Что случилось, моя крошка?" - спросила она приторно-ласковым родительским тоном. Почему-то я чувствовал себя гораздо лучше, когда она обращалась ко мне именно так. Тут Венди потрогала мою промежность накрашенными пальцами ноги. "Детка снова мокрая? Уф-ф-ф, хорошо, моя сладкая!"

Венди еще раз погладила мой набухший подгузник ступней, потом убрала ногу обратно в сандалию и наклонилась, чтобы закрепить ремешок. Потом она, усмехнувшись, заверила подругу: "Тебе понравится эта часть истории!"


Глава 5. Папа дома! или момент истины

"Я решила не предупреждать его о готовящейся встрече. К тому времени надо было быть полным идиотом, чтобы не знать о наших отношениях с Грэгом. Я оделась как всегда на свидания, вызвала Хуаниту пораньше, чтобы она побыла с Миа. Все было готово. А моя маленькая крошка ни о чем не подозревала".

Слушая рассказ Венди, я вновь и вновь испытываю обиду. Конечно, сейчас это чувство совсем не так остро, как раньше. Память охотно стирает неприятные воспоминания. И порой даже странно думать, что когда-то я был мужем Венди. И вообще... мужчиной. Иногда, когда она рассказывает кому-то нашу историю, кажется, что разговор идет о ком-то другом. Мне даже становится жаль парня по имени Марк, и только потом я вдруг догадываюсь, что бедолага Марк - это я сам.

"Хуанита приехала и усадила Миа перед телевизором, поменяв ему предварительно подгузник, сунула в рот бутылочку с молочной смесью... То есть делала все как обычно. Моя ласточка смотрела детские мультфильмы и чирикала в своей книжке раскрасок. И тут приехал Грэг!"

Стеффи наклонилась вперед: "А как Грэг появился перед ним? И что сделал Марк?"

Венди засмеялась: "Да, ничего не сделал, конечно! Правда, сладкая моя девочка?"

Правда. Я был так потрясен, когда увидел, что Грэг стоит в дверном проеме "детской"! Просто оцепенел! Грэг - высокий, широкоплечий, загорелый мужчина. Такие нравятся женщинам. И я ощутил свое полное бессилие. Моя жена связалась с этим человеком, и нечего было думать противостоять им обоим. Я мог только догадываться, о чем думал он, глядя на меня. Но вид у него был не менее ошеломленный. В комнате Грэг увидел, что из себя представлял его грозный "конкурент" за сердце Венди. Конкурент сидел на полу в подгузнике, в блестящих кожаных сандаликах, с накрашенными розовым ногтях на ногах и с молочной бутылочкой в руках. Ногти на руках были не менее пестро накрашены.

Тут в дверях появилась Венди. Одетая в облегающее черное платье и черные блестящие туфли на высоких каблуках, которые я так любил. Встала на цыпочки и поцеловала - так знакомо - любовника в губы. Мое сердце рухнуло вниз.

"Ва-а-у-у," - только и смог протянуть Грэг, обменявшись взглядами с моей женой. - "Теперь неплохо было бы перекусить".

Он опустил руку на ее талию и притянул к себе. Поцелуй был страстным и длился, кажется, вечность. А я смотрел на них со слезами на глазах.

"М-да, он, действительно, как ребенок," - признал Грэг с явным сарказмом. - "Маленькая, симпатичненькая девчушечка, не так ли?" Он опустился на корточки и посмотрел на картинку, которую я раскрашивал: сценка на ферме с ягнятами. "О-о! У тебя получился очень красивый рисунок, Миа. Когда закончишь, дашь ее дяде Грэгу? Я повешу эту картинку у себя на работе!"

И любовник моей жены усмехнулся.

"О, какая замечательная идея!" - захлопала в ладоши Венди. - "О, конечно, Миа мечтает, чтобы у тебя была ее картинка, не правда ли моя милая?"

А я просто сидел на полу с глазами, огромными как блюдца и не мог произнести ни слова. Грэг вывалился на меня будто из другого измерения. Он выглядел таким большим, таким сильным и мощным! Я не мог не задуматься, почему же Венди сначала выбрала меня. В то же время все во мне кричало, что надо встать, что-то сказать, что-то сделать. Этот мужчина пришел сюда, чтобы увести мою жену! И я безропотно ему позволяю!

"Он вообще никак не возражал?" - не могла поверить Стеффи.

"Даже не пикнул," - ответила Венди. - "А что он мог сказать такого? На что повлиять?"

Вокруг меня, кажется, продолжалась обычная, повседневная жизнь. И никто даже и не ждал, что я могу как-то возразить. Венди стала давать Хуаните инструкции о том, чем меня кормить и когда укладывать спать. Сказала название ресторана и клуба, в котором они с Грэгом собирались провести вечер. Все это тяжелым, непонятным гулом отдавалось в моем уставшем от потрясений сознании. Вдруг я понял, что все трое смотрят на меня и чего-то ждут. Ждут, чтобы я что-то сделал. А мне было совершенно непонятно, чего они хотят. Я не смел поднять головы, но чувствовал, что им что-то от меня надо.

Венди заговорила первой и уже с раздражением. Видимо, обращалась не в первый раз, но я пропустил ее слова: "Что с ним такое?" - обратилась она к Хуаните. - "Я была уверена, что ты дала ему слабительное!"

Тут я догадался, почему в моем любимом земляничном напитке сегодня оказались какие-то непонятные крупинки. Нянька забеспокоилась, и взгляд у нее стал нехорошим. Но что я мог сделать? Этого нельзя было допустить. Только не сейчас и не здесь! Сделать "А-А" на глазах у Грэга?

Но и бороться с тем, что уже случилось, не мог! И даже не пробовал сопротивляться, когда нянька надела резиновую перчатку, просунула руку в нижнюю часть подгузника и принялась двигать холодным гладким пальцем - туда - сюда - в моей дырочке. Я только ежился немного, когда она проворачивала свой палец во мне. Грэг смущенно усмехался, глядя на унизительную процедуру. Наконец, Хуанита вытащила руку и громко фыркнула. Кажется, нянюшка была удовлетворена.

"Чтобы не волноваться," - пояснила она с довольным видом. - "Скоро малышка сделает!" И добавила, обращаясь ко мне: " И на будущее запомни маленькая Миа: не надо удерживать в себе! А то няня Хуанита возьмет свою перчатку и будет ковырять в попке у Миа!" И снова рассмеялась своей находчивости.

То ли подействовал палец Хуаниты, то ли сработало слабительное, а может, я смирился с неизбежным, но не прошло и минуты, как …. Губы задрожали... И я почувствовал, что остатки моего сопротивления поддаются напору бурлящих в животе масс.

"О-о!" - вдруг воскликнула Венди. - "Думаю, ты права Хуанита! Посмотрите на лицо нашей маленькой! Грэг дорогой …" - она двинулась куда-то вглубь комнаты, - "На скорее камеру. Ну же! Поспеши! Cмотри, как забавно она напряглась! Ты должен сфотографировать! Я хочу поставить себе это на рабочий компьютер в офисе!"

"Не волнуйся, я уже снимаю!" - усмехаясь, отвечал Грэг, глядя в видоискатель. Я мог услышать, как гудит объектив, меняя масштаб съемки. - "Ну, сладкая," - дал он мне совершенно не нужный сигнал, - "Я готов, можешь приступать!"

"Да, любимая," – снова вмешалась Венди, становясь передо мной на колени. У нее так горели глаза, она выглядела так сексуально в этом черном обтягивающем платье! Только камень мог бы отказать ей! - "Теперь все кончено! Пусть свершится, то, что должно свершиться! И когда это закончится, мы сможем начать нашу новую жизнь. Не думай, что у тебя есть выбор! Я все уже решила за тебя. И ничего другого не будет. А теперь сделай это. Сделай это для мамочки!"

"Пжвста…" - проскулил я, невольно воспользовавшись детским лепетом, как я и всегда теперь, когда был расстроен или взволнован. - "Мамочка, пжвста…"

Она наклонилась ко мне еще ближе, так что я мог почувствовать запах ее духов, и даже запах помады на губах. Мне и сейчас хочется плакать, когда вспоминаю те ее губы.

"Все кончено, моя сладкая. Есть только одна вещь, которую ты можешь сделать для меня, и ты знаешь, чего я хочу. Ты знаешь, чего хочет мамочка. Теперь покажи ей, что ты - хорошая девочка!"

Был ли мой выбор сознательным или его сделало мое тело... или и то, и другое? Раздался характерный звук, лишь слегка приглушенный подгузником, и из меня полезло, долго, мягко, тянулось и тянулось без конца. Мой подгузник медленно наполнялся странно утешающей теплотой, которую в будущем мне удалось даже полюбить, в моем детском будущем. А тогда я сидел, ошеломленный, подавленный, безмолвный. На теплой мягкой подушечке. И чувствовал, как распространяется запах. Я сидел. Грэг фотографировал. Хуанита улыбалась. Венди сунула в мой открытый рот соску и поцеловала в щеку, мокрую от слез.

"О, Миа, я горжусь тобой! Ты сделала это, детка. Все уже позади!"

И я знал, что она была права.

Все кончилось!


Глава 6. Нас трое

"Как ты думаешь, после всего этого он сможет вернуться?" - спрашивает Венди у Стеффи. - "Я имею ввиду, может ли он снова стать полноценным мужчиной?"

"Трудно себе такое представить! Ходить в подгузниках и требовать к себе отношения как к настоящему мужчине? Нет, это было бы слишком смешно!" - не колеблясь, ответила подруга.

И они рассмеялись, видимо, представив себе такую сценку.

Все так. Даже если бы меня кастрировали, это был бы не такой тяжелый удар. Использовать подгузник прямо на глазах у любовника жены - что может быть ужаснее! Как после этого я мог бросить вызов Грэгу? Как бороться за любовь Венди, если она наряжает меня маленькой девочкой, кормит из бутылочки и меняет мне подгузник? Разве она могла воспринимать меня серьезно? Кто бы вообще мог после подобного унижения остаться на ногах? Я уже не мог. Меня кастрировали. Психологически. И мне не оставалось ничего иного, как принять свою новую роль в нашей новой "семье".

"Дальше было проще," - заканчивает историю Венди. - "Больше он никогда не пытался сопротивляться. Возможно, у бедняжечки даже случилось подобие нервного срыва. Слишком уж велико было пережитое им оскорбление. И он с головой погрузился в инфантилизм. Конечно, в обычных обстоятельствах для обычного человека, это было бы катастрофой. Но не для нашей крошки. Ему как раз то, что и надо. То, что доктор прописал, так сказать. Миа почти перестала говорить нормально. Теперь только лепечет, подражая детям. Не любит ходить. Чаще всего ползает. Хотя, с другой стороны, а куда ей ходить? Да, маленькая? Мамочка здесь, няня Хуанита скоро придет. Здесь мультфильмы, книжки-раскраски, ее любимые игрушки. А вечером перед сном, она обязательно получит свое удовольствие. Если днем будет слушаться старших, конечно. О ней заботятся, ее любят. Разве ей плохо? Разве не об этом мечтал когда-то Марк? А может и не об этом. Слава Богу, Марк уже не вернется. Никогда. Никогда он не станет мужчиной. Так что теперь главный вопрос - создание ему смысла существования, системы ценностей как маленькой сисси-девочки. И мы делаем все, что можем, чтобы она чувствовала себя счастливой, правда, моя киска?"

Венди наклонилась и погладила мне животик.

"Это так мило!" - смущенно произнесла Стеффи, - "я заметила, что пока мы разговаривали, он несколько раз ... ну, ты понимаешь... в подгузник. То есть, мокрый".

"О, да. Теперь он совершенно не контролирует эти функции. Да и не надо. Сейчас я поменяю ему подгузник".

"Венди, ты… не будешь возражать, если это сделаю я?"

"О, разумеется, нет! Пожалуйста! Ты на самом деле хочешь?"

"Конечно же! Это очень... забавно! Она такая миленькая... И кроме того," - улыбнулась Стеффи, - "думаю, мне не помешает попрактиковаться. У тебя были такие потрясающие новости, что я не успела даже сообщить главное. Мы со Скотом, наконец-то, собрались завести ребенка. Я - беременна!"

"О, Стеффи!" - всплеснула руками Венди. - "Как это замечательно!"

Женщины обнялись и расцеловались.

"Я так рада за тебя!" - не могла успокоиться моя бывшая жена. - "В будущем, мы можем устраивать дни совместных игр для наших деток! Миа очень любит играть с малышами, правда, Миа? Конечно же, любит! Как же иначе?! И няням будет возможность передохнуть. Ты представляешь, ваш ребенок с годами будет расти и расти, а вот наша бедная Миа …"

И подруги весело рассмеялись.

Стеффи поднялась с дивана и опустилась на колени рядом со мной. Мягко надавила мне ладонью на грудь и уложила на спину, прямо на пол. Венди в это время с удовольствием развивала тему прекрасных перспектив нашей новой семьи. Я не сопротивлялся Стеффи. Она, ничуть не смущаясь, открепила липучки, развела мне ноги в стороны и сняла мокрый подгузник. Не обращая внимания на увлеченную Венди, ее подруга нашептывала мне всякие нежности тем же сладко-приторным тоном:

"Ай-ай, девочка мокренькая... Ай-ай, девочка сделала пи-пи...Но тут пришла тетя Стеффи, девочка Миа ей обрадовалась... Сейчас тетя Стеффи поменяет нашей маленькой подгузник, и снова будет хорошо и сухо!"

Она улыбнулась мне. Венди передала ей бутылочку с молочной смесью, и Стеффи аккуратно, даже слишком аккуратно вложила резиновый сосок мне в рот: "Попей, Миа, попей, солнышко! Все у тебя будет замечательно!" Я охотно занялся бутылочкой. Венди передала гостье свежий подгузник и стала описывать подробности своей сексуальной жизни с Грэгом.

"Бог мой, как он ненасытен!" - вздыхала моя бывшая жена. - "Я имею ввиду в сексе! Парень неутомим, как лось! Это может продолжаться целую вечность! И он никогда не кончит, пока я не взорвусь несколькими оргазмами. И Грэг знает все мои самые чувствительные точечки! Как только он смог запомнить?!"

"И кстати, на днях, ну, в общем, еще конечно, не объявлено... так что не говори никому... Но тебе по секрету скажу! Грэг был утвержден на должность вице-президента кампании!"

Стеффи была занята тем, что протягивала чистый подгузник подо мной, но, услышав такую новость, подняла голову и уважительно посмотрела на подругу.

"А ведь, кажется, Марк хотел получить эту должность?"

"Да, хотел. А я хотела, чтобы ее получил Грэг. Ну и посмотри, кто победил?" – торжествующе расхохоталась Венди.

"Но ведь у Марка было 20 процентов акций кампании и все шансы стать вице-президентом?!"

"Да, когда-то, в прошлой жизни у Марка были 20 процентов акций кампании. И это многое могло бы решить при выборе нового вице-президента. Но тут Марк стал маленькой девочкой. А маленькая девочка Миа передала в дар своей мамочке пакет акций. Разве с этими бумажками можно играть? И раскрашивать их неинтересно, да, Миа? И разве можно распоряжаться акциями и претендовать на высокие посты, если тебе каждые три часа должны менять подгузник? Разве можно вести деловые переговоры с соской во рту? Нет, это совершенно невозможно, правда, малышка?!"

И женщины долго смеялись незатейливой шутке.

"Ах, Стеффи, я сразу поняла, кто действительно достоин повышения. Конечно, это был красавчик Грэг. Расчистила ему дорогу и не ошиблась. Я сделала правильный выбор. Когда Грэг получил согласие от старины Богана, он вызвал меня в свой офис, который, между прочим, достался ему после Марка, заставил меня опуститься на колени и..." - тут Венди покраснела, - " и насадил мой рот на свой стояк. А потом проклятый жеребец растянул меня прямо на столе и трахал так яростно, что, о боги, у меня ноги дрожали еще три дня спустя!"

Стеффи засмеялась и добавила, опустив взгляд: "О, посмотри, как надулась у Мии куколка!"

Это было трудно не заметить.

Даже в моем нынешнем положении мысль о том, как Венди обхватывает ногами торс Грэга, а он загоняет своего... своего... в нее, мгновенно возбудила меня. Впрочем, как и всегда.

"Ах, моя лапочка, ты выглядишь," - Стеффи расцеловала меня, - "восхитительно!" Она поиграла с моим раздувшимся шалунишкой своей ладошкой, отклоняя его то вправо, то влево.

Венди рассмеялась: "Она ужасно смущается, когда это происходит!"

"Моя маленькая крошка хочет, чтобы тетя Стеффи с ней еще поиграла?"

Я жалобно заныл.

Стеффи засмеялась. Она достала влажную детскую салфетку из сумки с подгузниками. Тем временем, Венди сняла сандалию с ноги и подсунула к моему лицу свою ступню. Я нашел губами ее большой палец, взял его в рот и принялся усердно сосать. Венди уже не обращала на меня никакого внимания, описывая, какую неоценимую выгоду извлечет крошка Миа, то есть я, из нового мегаповышения Грэга. Мои "папочка" и "мамочка" уже составили план относительно новой детской комнаты рядом с их спальней …

Аромат прекрасной ноги Венди, да еще сохранившей привкус кожаных сандалий, ладонь Стеффи на моей куколке... Я кончил быстро и аккуратно в детскую салфетку. Стеффи тщательно вытерла мне промежность и закрепила наконец-то на поясе свежий подгузник. Вложила в мою руку бутылочку с молочной смесью. Когда успокоенный, я зачмокал соской, она наклонилась вперед и легко поцеловала в меня лоб.

"О, кажется, Грэг пришел домой," - Венди легко вспорхнула с дивана.

Стук сандалий по полу, и она уже в его объятиях. Они целуются. Я знаю точно, даже находясь в своем обычном блаженном тумане. Но сейчас они остались где-то далеко, во взрослой жизни. Где-то … где-то, гораздо выше меня они разговаривают - Венди, тетя Стеффи, папа. Говорят о каких-то своих взрослых вещах, которые я больше не понимаю, и теплое, необычайно успокаивающее ощущение расплывается по моему подгузнику. Сильные руки поднимают меня с пола. Мои тонкие беспомощные ноги свисают как плети, а голова ложится на чье-то крепкое широкое плечо.

"Мамочка подойдет позже, любимая," - это папочка …

Конечно, Грэг, а не папочка.

А мамочка позже … нет, не Венди … мамочка … звучит моя колыбельная, я лежу на спине в кроватке … мама, мама, мамочка… и снова теплота разливается внизу, в подгузнике …, и я никогда не вырасту …, и я плачу, и кто - то приходит и успокаивает меня, и меняет мне …
sxn2799549334
 
  • *
  • Статус: Хочу познакомиться.
  • Member OfflineЖенщинаСвободна
Просто супер! Спасибо!
0 Пользователей читают эту тему (0 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)

Страницы: (1) 1



Интересные топики

мой первый секс

Почти реальная история!

С первого взгляда

Королевская балетная школа.Спектакль

Твоя экзекуция. Часть 4. Колибри